быстро прогнал эту мысль из головы. Стараясь отвлечь себя, он стал запоминать дорогу. На всякий случай. Очередной тычок вывел его из себя.
- Можете хотя бы тыкать в разные места? А то мозоль натрёте, - проговорил он, не оборачиваясь, едва не подскользнувшись на влажной каменистой поверхности.
- Заткнись и иди, ушлёпок, - пробурчал стражник, снимавший до этого с Саира кандалы, и снова больно ткнул его в ту же самую точку между лопатками.
Когда они проходили мимо одной из обитых бронзовыми листами тюремных дверей, из-за неё вдруг раздался жуткий прерывистый гортанный стон, словно узник, находившийся в камере, потерял в отчаянии всякую надежду выбраться на свободу. Столько невыразимой боли содержалось в этом стоне, что Саир на секунду остановился. Тут же сквозь квадратное зарешеченное дверное окошко наружу просунулась морщинистая ладонь с чёрными, давно нестриженными ногтями и попыталась схватить Саира то ли за рукав, то ли за горло. Саир успел лишь заметить странные белесые полосы на пальцах жуткой руки и тут же инстинктивно отпрянул от неё к противоположной стене коридора. Один из стражников в мгновение ока обрушил на высунувшуюся пятерню свой кулак, от чего узник завопил, поспешно пряча руку назад.
- Однако... ногти узникам не мешало бы стричь хоть иногда, - заметил Саир, возвращаясь на прежний ритм ходьбы, пока стражники не сообразили ткнуть его в спину своими короткими мечами.
- Это особый узник, к нему нельзя заходить, - неожиданно ответил стражник помоложе. - Он покушался на самого барона год назад! Напал исподтишка, поранил ему лицо и ногу. С тех пор его высочество стал хромать. Даже суп этом гаду не даём, как другим. Тарелка через окошко пролазит только боком, и суп всё время проливается. Ни разу ещё не получилось не пролить.
- А сколько раз пробовали? - спросил Саир.
- Раза три. И всё время проливается.
Стражник резко замолк. Саир скорее почувствовал спиной, чем услышал, как соратник постарше гыкнул на него. Затем поледовало восхождение по многочисленным лестницам и ходьба по ещё более узким коридорам. До прихода в пыточную ему так и не довелось увидеть ни одного окна, а когда до деревянной двери оставалось не более пары шагов, окружавший Саира тусклый факельный свет погас в его глазах от обрушившегося на затылок сильного удара.
***
Саир сидел на стуле посреди большой светлой залы с высокими потолками и широкими распахнутыми настежь окнами, через которые в помещение проникал яркий дневной свет.
«А вот и солнце довелось увидеть. По крайней мере, одно из двух», - подумал Саир, облизывая пересохшие губы и пытаясь подвигать затекшими ладонями связанных за спиной рук. «Надеюсь, второе солнце не сунется сюда спасать нас с Байлуром. Обидно будет сгинуть тут всем стразу. Надо бы выбираться побыстрее. Только как?»
Он осмотрелся. В нескольких шагах от стрелка на полу стоял большой чан с водой. В противоположной стене комнаты потрескивал поленьями разожжённый камин. В комнате было тепло, поэтому очаг горел явно не для прогрева помещения. Выстроившиеся вдоль стены железные щипцы и другие странные инструменты намекали на разнообразие заготовленных для него пыток.
В комнате, практически лишённой мебели, находились, кроме него, ещё двое: стоявший рядом с Саиром высокий бородатый мужчина с бочкообразным телом. Живот его покрывал давно не стиранный вонючий фартук. После общения со сокамерниками Саир представлял себе истязателя «Два вопроса» несколько иначе. Несмотря на рост, вид у него был совершенно не грозный, а скорее пробуждал чувство сострадания к человеку, оказавшемуся здесь совершенно случайно.
В противоположном углу комнаты восседало на широком кресле ещё одно существо. Причина, по которой невозможно было сказать, кем именно являлось существо, была проста – лицо его закрывала золотистого цвета маска с узкими прорезями для глаз, а тело полностью покрывал длиннополый чёрный плащ. В ярких солнечных лучах на его груди блестело ожерелье из крупных жемчужин необычного огненного цвета, а пальцы украшали многочисленные перстни из рубинов и аметистов.
Истязатель зачерпнул ковшиком воду из чана и окатил лицо Саира водой, окончательно приводя его в чувство.
- Барон Череш оказал тебе честь самолично присутствовать на пытках! Поклонись барону! - сказал бочкообразный истязатель, наклоняясь к лицу Саира. Голос его был хриплый и тягучий, словно сосновая смола.
- И как же я должен поклониться сидя и в связанном виде? – заговорил Саир, переводя взгляд на истязателя. – Боже милостивый! Да у тебя больше морщин на лице, чем тараканов в Салминской таверне. Кто же тебя так мучил?
На удивление, слова Саира не вызвали ярости у истязателя. Стрелку даже показалось, что на лице того проступил и тут же угас луч надежды. Из угла комнаты зазвучал мужской голос. Неприятный, как звук пилы, неожиданно напоровшейся на металл.
- Отвечай на вопросы истязателя и выполняй его приказы! Или допрос закончится гораздо раньше, чем ты думаешь! – Существо в маске – по всей видимости барон Череш - дало понять, что внимательно наблюдает за происходящим. – Истязатель заготовил для тебя пытки огнём, водой, воздухом и землёй. С какой он начнёт и начнёт ли вообще – зависит только от тебя.
- А можно одновремнную пытку огнём и водой? Должно быть весело. – Слова Саира остались без ответа. - Почему то мне кажется, барон, что ваш всемогущий истязатель на самом деле в душе - добрый малый.
И снова «Два вопроса» нисколько не изменился в лице, а лишь глубоко вздохнул.
- Приступай! – С ноткой нетерпения в голосе крикнул барон в маске. Саир, с трудом повернув шею в сторону, попытался рассмотреть его поподробнее. Что-то было в его сокрытом от глаз облике такое, что удивило и насторожило Саира. Но что именно? Слухи о странностях и жестокости барона распространялись далеко
