чем ты прожил. Я не хочу, чтобы мои люди сражались так, как они это делают. Мне нужны люди, которые сражаются по-нашему, с духом и храбростью. Вы не можете научить тигра плеваться, как кобра.’
- ‘Я тренировался в Калари. Я могу сражаться как тигр или как кобра." - Кристофер выхватил шпагу. - ‘Я сражусь с любым мужчиной в этом зале, чтобы доказать это.’
При этих словах половина людей Ангрии вскочила на ноги, требуя возможности поставить негодяя на место. Несколько человек, однако, остались сидеть - более старые и мудрые головы, которые оценили новоприбывшего и увидели в нем достаточно, чтобы заставить их остановиться.
Ангрия встал и успокоил своих людей. Он спустился с помоста и подошел к Кристоферу, кружа вокруг него, как покупатель на деревенской ярмарке.
- ‘Это прекрасная шпага, - сказал он. Лампы в холле ярко освещали сапфир. - ‘Ты должен быть храбрым человеком, чтобы принести такое оружие в дом, полный незнакомцев.’
- ‘Я доверяю вашей чести’ - сказал Кристофер.
Ангрия кивнул, принимая комплимент.
- ‘И если бы кто-нибудь дотронулся до нее, он тут же лишился бы руки.’
По комнате пронеслось рычание – хотя никто и не пошевелился, чтобы принять вызов. Ангрия снова заставил их замолчать.
- ‘Откуда мне знать, что ты тот, за кого себя выдаешь? У меня много врагов. Ты можешь быть шпионом, посланным Раджой Шахуджи, или агентом тех, кто носит шляпы, чьи корабли я граблю.’
Кристофер пристально посмотрел на него. - ‘Как ты можешь быть уверен в своих людях?’
Это заставило некоторых из них снова вскочить на ноги с ножами в руках.
Ангрия рассмеялся. - Действительно, от шпиона можно было бы ожидать, что он попытается еще больше расположить к себе своих хозяев. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы я так думал.’
Он сделал жест рукой. Боковая дверь открылась, и четверо охранников впустили худощавого мужчину с нечесаными волосами и дикой бородой. Он был обнажен, если не считать набедренной повязки на животе, и, судя по шрамам и струпьям на теле, ему пришлось пережить немало мучений. Охранники бросили его на землю между Кристофером и Ангрией.
- ‘Этот человек был пойман на краже из моей сокровищницы, - сказала Ангрия. - ‘Какое ему должно быть наказание?’
Пленник захныкал. Кристофер выглядел скучающим. - ‘Если он обокрал тебя, то должен умереть." - Он вытащил шпагу. Тихий вздох прокатился по комнате, когда мужчины увидели совершенство клинка и золотую инкрустацию, струящуюся по нему. - ‘Ты хочешь, чтобы я сделал это за тебя?’
- Убери свой клинок, - сказал Ангрия. - ‘Это было бы слишком просто. Я держу особое место для таких людей, как этот, внизу, у подножия замка, у водяных ворот. У меня есть железный ошейник, прикрепленный к скалам, чтобы я мог привязать предателя там, рядом с отметкой высокого прилива. Ты сказал, что был моряком?’
Этот вопрос застал Кристофера врасплох. - ‘Некогда.’
- ‘Ты знаешь о весенних приливах и отливах?’
- Дважды в месяц, во время новолуния и полнолуния, прилив опускается ниже и поднимается выше обычного, - сказал Кристофер.
Ангрия кивнул. - "Ошейник удерживает голову человека там, где она не будет прикрыта до самого весеннего прилива. С каждым днем он все больше приближается к тому, чтобы утонуть. Скалы внизу покрыты водорослями и ракушками. Волны бросают его на них, сдирая кожу с острых, как бритва, раковин. Когда отлив заканчивается, солнце сморщивает его кожу и высушивает соль на ранах. Соленая вода попадает ему в рот – он так хочет пить, что не может удержаться, чтобы не выпить ее, – но от этого его только тошнит. Если я оставлю его во время самых низких приливов, на полпути к полной луне, может пройти две недели, прежде чем вода поднимется достаточно высоко, чтобы утопить его. И к тому времени, когда это произойдет, он будет благодарить меня за мою милость.’
Пленник начал говорить, бормоча себе под нос мольбы и проклятия. Один из охранников заставил его замолчать, ударив по лицу. Над ним Ангрия и Кристофер пристально смотрели друг на друга. Глядя в глаза пирата, Кристофер не видел ничего, кроме безграничной жажды власти. Он не знал, что Ангрия, вернув ему взгляд, увидел почти то же самое отражение.
- ‘Я предлагаю тебе сделку’ - сказал Ангрия. - ‘Ты пришел сюда по доброй воле, и я отпущу тебя по доброй воле. Ты можешь беспрепятственно покинуть мой замок. Если ты останешься и будешь хорошо служить мне, то станешь богатым человеком. Но если ты предашь меня, то заплатишь такую цену, что даже акулам будет нечем полакомиться.’
Кристофер колебался. Ангрия подумал, что он испугался.
- ‘Если у тебя есть какие-то сомнения, то здесь тебе не место, - предупредил он.
Но у Кристофера их не было. Глядя на сокровища и трофеи в этой комнате, он знал, что здесь его место. Он опустился на колени перед Ангрией. Слуга поставил перед ним два блюда с рисом и молоком. Он обмакнул рис в молоко, съел его и повторил клятву, которую произнес Ангрия.
- ‘Я буду есть рис и молоко и всегда останусь у твоих ног.’
***
Они благополучно добрались до Бомбея. Том внимательно следил за тем, как они входили в гавань, наблюдая за тем, как капитан выстраивает семь ориентиров к точке Малабар, чтобы проложить безопасный курс через рифы и островки, охраняющие подход. Проскользнувшие мимо очертания, которые Том видел только на картах - Затонувшая Скала, Устрица, Средняя земля. И вот они вышли на Бомбейские дороги, под замок на холме Дангари.
Том разделся до рубашки и бриджей, снял чулки и стал похож на моряка в коротких штанах. Сойдя на лодку, он вместе с другими матросами взялся за весло, а Фрэнсис и Ана сели на корме рядом с капитаном. Том чувствовал себя беззащитным, даже более уязвимым, чем в форте Бринджоан. Это были владения Гая, и он не знал, какие глаза могут невидимо наблюдать за ним из Губернаторского дома за стенами.
Зловоние болотной грязи и гниющей рыбы раздражало его ноздри. Когда они причалили к берегу, он отвернулся. В тот день на набережной было тихо. Ласкары и грузчики отдыхали в жаркой тени, без особого энтузиазма разгружая корабль.
Фрэнсис, Ана и
