как в нёбо ударила тугая струя молока. Его движения стали жадными, требовательными, а по моему телу расползался жар, жидкими лепестками пламени, поглощая меня, накрывая блаженством.
— Саша! — Руки вцепились в волосы, прижимая его голову к груди. — Пожалуйста! Сейчас!
Не отрывая рта от моей груди, он развел мне бедра и ворвался в тугой жар лона. Взрыв в сотни, тысячи мегатонн, новая вселенная. Дикими, безумными толчками он входит в меня и одновременно… Господи, разве такое возможно? Разве такое можно пережить? Тугие струи молока бьют ему в рот, и он его пьет, рыча от удовольствия. Волны сотрясают моё тело одна за другой, ввергая в бесконечное блаженство. И его голос где-то на краю вселенной:
— Ты моя душа. Люблю тебя.
Моё тело еще долго дрожало. По нему то и дело пробегали спазмы, заставляющие пальчики сжиматься, а меня тихо постанывать.
— Саш… — прошептала я срывающимся голосом.
— Ммм?
— Ты знаешь… Я тут подумала… — взгляд опущен вниз.
Я с предельным вниманием и сосредоточенностью изучаю свои пальцы, прекрасно понимая, что сейчас от него услышу.
Сашка хмыкнул, приоткрыл глаз и скосил его в мою сторону.
— Что, позволь? — улыбнулся он, — Ты опять занялась этим муторным делом, Катюш?
Я вскинула голову и, глянув в его глаза, хлопнула мужа ладошкой по груди.
— Прекрати!
— Ну разве я не прав, котенок? Если провести анализ твоей жизни за последние девять месяцев, то единственное правильно принятое тобой решение было в самом начале нашего повторного знакомства, а именно в ночь с шестого на седьмое июля. Всё! На этом аттракцион генерации здравых мыслей у мадам Савицкой был торжественно закрыт.
— И какое? — улыбнулась я, прекрасно понимая, о чём он говорит.
— То самое! — смеётся Алекс.
В тишине раздаётся трель Сашкиного телефона.
— Не бери, — я стараюсь перехватить его руку, чувствуя липкий страх. — Саш!
Но он уже протянул руку и принял звонок.
— Да, Володя? Что? — он резко встал. — Когда? Едем!
Отбой. Он поворачивается ко мне и говорит.
— Собирайся. Маруся.
Глава 57 Алекс
Он до сих пор не мог прийти в себя. Откуда взялся Сергей, но самое главное, почему Ираида и словом не обмолвилась об этом? Какие тайны она хранит? Почему до сих пор их с Катей жизнь напоминает хождение по минному полю в безлунную ночь?
Внезапно ему в голову приходит шальная мысль. Они же все одинаковые, как говорят, с левой резьбой. Если он может с Катей, а вдруг получится?
Сидя в машине, он попытался расслабиться и настроиться на Алексеева. Но как только он почувствовал что-то, сильный удар, разрывающий голову, заставил его резко вывернуть руль и буквально пропахать по обочине, врываясь в жидкую грязь.
— Саша! — Катин крик и руки на оплетке.
Она пыталась удержать машину на дороге, буквально втиснувшись между ним и рулём. Алекс резко ударил по тормозам.
— Ты что творишь, Савицкий? — шипит она, пытаясь сесть на пассажирское сиденье. — Убить нас решил? Так не доставайся же ты никому?
Он вцепился в неё, обхватив руками под грудью, упираясь лбом между лопаток.
— Прости, прости, котёнок, я и подумать не мог, что он… — зашептал он, пытаясь её остановить.
— Что? — Катя застыла. — Что ты сделал, Саш?
— Я думал, смогу к нему пробиться, но… Хрень какая-то! Он закрыт! Полностью! Как только я попытался…
— Савицкий, ты с ума сошёл? Мы чуть на тот свет по твоей милости не отправились! Очнись!
Катя отцепила его руки и вылетела из машины. Обхватив себя руками, она пошла вперед вдоль обочины. Алекс чувствовал волны ярости, идущие от неё.
— Да твою мать! — выругался он, ударив ладонями по оплётке.
Отстегнув ремень, Саша вышел из машины и пошел следом за нею.
— Кать! — крикнул он, нагоняя её, пытаясь обхватить за талию.
— Уйди, Саш, — буркнула она, уклоняясь от его объятий. — Я слишком, слишком на тебя зла!
— Ну прости!
Он резко разворачивает её к себе и прижимает к груди, положив подбородок на макушку.
— Я идиот! Котенок, но я ни черта не понимаю, что происходит! Если бы дело касалось только меня, но Алексеев прав, и меня от этого выворачивает! А ещё я просто хочу порвать твою мать, как Тузик грелку!
Катя расслабляется и обхватывает его руками.
— Я тоже, Саш! — вздыхает она. — Я не понимаю её. Почему она не сказала? Почему позволила?
— Вот эти вопросы мы ей и зададим, Катюш. Поехали.
Сашка отстраняется и берет её за руку.
— Давай, родная, садись.
Он подводит её к пассажирскому сиденью.
— Ни черта подобного, — Катя вырывает руку из его ладони. — Я сяду за руль, Саш! Вдруг вы опять решите пипками мериться!
— Кааать!
— Не начинай! — она поднимает вверх обе руки и, обойдя машину, садится на водительское сидение.
Алекс, взъерошив волосы, громко вздыхает и плюхается рядом с нею.
— Смысл мне с ним меряться! — бурчит он себе под нос. — У меня обнозначно больше, факт.
Катя взглянула на него из-под ресниц и с трудом сдержала улыбку.
— Ты слышишь, Алексеева, — мозг обновил статус, — У нашего-то больше. Факт!
* * *
К дому Кати они подъехали уже ближе к обеду. Ещё сворачивая к подъездной дорожке, Алекс увидел Владимира, который стоял на террасе, нервно курил и разговаривал по телефону. Увидев въезжающий «Астин» Савицкого, он махнул рукой и отключил телефон, явно оборвав разговор.
Катя выскочила из машины почти мгновенно и бросилась к отцу.
— Пап, что с Маруськой?
— Да, мы уже вроде как справились, милая. — Лопырев обнял дочь и поцеловал её в щеку. — Выдала температуру. Ни с того ни с сего.
— Странно. — Алекс поднимался по ступенькам, явно думая о чем-то своём. — Не скажешь, во сколько это случилось? Не вчера ли, часиков так в семь?
Катя
