крайне опасно. Я не знаю, на что ты способен, но…
Ух ты. Мое впечатление о нем из детства верно! Он добрый и умный…
– Спасибо. Я очень ценю ваше одобрение.
Тарил мягко улыбнулся.
– Если я могу чем-то помочь – только попроси. Это меньшее, что я могу сделать для тебя.
– Я запомню.
Повисло молчание. Элитор вернулся к двери, остановился рядом со мной:
– Знаешь, в Совете о тебе говорят. Я и подумать не мог, что это ты…
Оу! Это плохо. Я надеялся быть максимально невидимым.
– И что говорят?
– В основном – что ты очень скоро погибнешь. – Я от неожиданности хрюкнул. – А если вдруг выживешь – что у тебя есть большой потенциал стать кем-то вроде Лугару.
– Обнадеживающе, – хмыкнул я.
– У тебя огромное умение нарываться на неприятности, – заметил Тарил. – И ты уже был неоднократно на грани смерти. Но при этом уже заслужил медаль. Чем дольше ты будешь выживать, тем больше надежд на тебя будут возлагать.
Вот еще чего! Их ожидания – уничтожение как можно большего количество кначетов, они идут вразрез с моими.
– Это зря.
– Не думай об этом, – посоветовал элитор. – У меня есть правило – не пытаться соответствовать чьим-то ожиданиям, кроме своих собственных. Все очень хотели видеть меня в Совете, потому что считали мои навыки очень подходящими, но я отказывался – потому что хотел работать в полях. – Он вздохнул. – Пришлось согласиться, раз это – единственный способ оставаться элитором.
– Мне жаль…
– Главное, что я жив. – Тарил ласково улыбнулся.
Ох… Как же грустно звучит. Не зная, как еще выразить сочувствие, я поспешил сменить тему:
– Кстати, о Совете. Вы здесь по их делам? Может, нужна помощь?
– Да нет, – элитор поморщился, как будто вспомнил что-то неприятное, – нужно вернуть долг гильдии наемников. Они требуют большие проценты, о которых не договаривались… Неважно. Я разберусь. Пожалуй, мне пора идти. – Он улыбнулся. – Я бы хотел еще с тобой поговорить. Встретимся за завтраком?
– Обязательно, – радостно воскликнул я, – мне бы хотелось многое с вами обсудить! Удачи вам. И… я рад, что в Совете есть такой, как вы.
Тарил еще раз улыбнулся на прощанье, хлопнул по плечу и покинул комнату. Пытаясь переварить разговор, я бухнулся спиной на кровать и прикрыл глаза…
Помнится, тогда, девять лет назад, мы встретились в не самой уютной обстановке. Он стоял в поле, усыпанном телами транзеров, и смотрел вверх, на звезды. Пряди с висков убраны назад и забраны в хвост, чтобы не мешали в бою. Грудь тяжело вздымается, а из ран на руке сочится кровь…
Элитор
Запах смерти оглушал. Поднимался над телами, разносился во все стороны большим облаком… Нет, мертвецы лежали не только в поле, еще вон там – в большом сарае. Судя по туману, вытекавшему из всех щелей, трупов там не меньше десятка. Издали сложно оценить – может, пятнадцать, может, двадцать пять? Еще этот алый туман боли, тяжелый, оседающий и волочащийся по земле… Ничего не разобрать. Видимо, поэтому элитор выглядит таким грустным – не успел никого спасти.
Я вступил на вспаханное поле, прошел мимо отрубленных конечностей, мимо громадной туши язми, который даже лежащий был выше меня… Представляю, что будет, если такой врежется в тебя с разгону. Останется только мокрое пятно. Победить целое стадо таких – это надо быть очень сильным и ловким.
Голова быка неестественно вывернута, один из рогов отрублен. Стеклянные глаза… У другого кначета обожженная дыра в груди. В третьем торчат ледяные тонкие кристаллы, как дротики, испаряются от жары, от тепла еще не остывшего тела… Мягкая земля стала влажной, и по спине прошли мурашки от осознания – я вступил в кровь. Во мне не было брезгливости, только боль. Если бы я пришел раньше, увел бы стадо от людей в дебри леса…
Шагов не слышно, но чем-то я себя выдал – элитор опустил и повернул голову. Усталость в ясных голубых глазах тотчас же сменилась беспокойством. Тяжелый клеймор, весь черный от крови, растворился в воздухе, как будто мужчина не хотел пугать меня – ребенка.
– Ты в порядке?
Что?.. Я моргнул, непонимающе глядя на элитора. Очевидно, не в порядке сейчас он. Это он ранен. Отвернувшись, я провел пальцами по гладкой, грубой коже язми:
– Вы позволите мне позаботиться о телах кначетов? Не хочу, чтобы они оставались гнить.
Брови мужчины поползли вверх:
– Как ты собрался это делать?
«Собрался?» Надо же, хоть кто-то с первого взгляда правильно определил мой пол. Но почему нельзя просто ответить? Я тщетно попытался скрыть раздражение:
– Позволите или нет?
Не то, чтобы мне нужно его позволение, но возможного конфликта хотелось бы избежать.
– Позволю. – Элитор пожал плечами, пошатываясь, дошел до скамейки у плетеного забора вокруг поля, плюхнулся на нее, из сумки достал флягу с водой, снял рубашку, начал промывать раны…
Видимо, магия исцеления им недоступна. Что ж, тем лучше для кначетов. Я наконец переключил внимание на язми. Нежно коснулся ближайшего, прикрыл глаза… Запустить волну энергии, выпустить из ладони и смотреть, как тает тело, будто сахар под кипятком. Не прошло и минуты, как от тела не осталось и следа. Обойдя все поле, я огляделся, убеждаясь, что ничего не пропустил, и наткнулся на взгляд элитора. На его руке белели свежие бинты.
Поняв, что мужчина чего-то от меня хочет, я подошел ближе, замер в паре метров, и он заговорил:
– Значит, у тебя есть дар элитора. Ты поэтому сюда пришел? Почувствовал кначетов?
Дар элитора?! Да не может быть. Но… Он бы не стал говорить это просто так.
– Почему вы думаете, что у меня есть дар?
– То, заклинание, которым ты… «позаботился» о телах, – из арсенала элиторов. Обычные люди не могут его использовать. Я не могу в этом ошибиться.
Ну… Я слышал, что дар элитора может возникнуть у любого человека, хотя шанс выше, если в роду уже были элиторы. В конце концов, почему он не может быть у меня? В это трудно поверить, но почему бы и нет?
– Да.
Мужчина секунду пытался понять, что «да», вспомнил:
– Хочешь стать элитором?
Убивать кначетов?! Я сверкнул глазами:
– Никогда!
Элитор секунду разглядывал меня, мягко, без упрека спросил:
– Почему?
– Я никогда не буду убивать невинных!
– Эти быки, – он кивнул на поле, – убили много людей.
И все еще не улетучившийся запах смерти из сарая согласился с ним.
– Их можно было остановить. Этого можно было избежать. Но вы не пытаетесь. А встретив кначета – не разбираетесь, виновен он или нет, убил он кого-то или нет.
