Оставшиеся в живых яйцеголовые, вместо того, чтобы рассредоточиться, сгрудились вокруг привязанных к дереву пленных, рассчитывая, что мы прекратим стрелять. Соплеменник Орекса вскочил, натягивая удерживающую его верёвку, и выкрикнул, пытаясь заглушить выстрелы:
— Убейте их, братья, убейте, кем бы вы ни были! Пусть мы погибнем, но и они тоже!
Не имея возможности пользоваться скрученными за спиной руками, он изогнулся и вцепился зубами в шею яйцеголового, стоявшего прямо перед ним. Ибогал взвыл от боли и неожиданности, опустил разрядник, левой рукой выхватил из ножен кинжал и ударил пленника в живот. Нукуман свалился, и Бобел сразу же принялся палить по оставшимся на ногах, так как там уже не попал бы под пули никто из тех, кого мы могли назвать своими: второй пленник, не разделяя энтузиазма своего товарища по несчастью, в схватке участия не принимал, скорченным комком лёжа у корней дерева.
Двое чудом уцелевших ибогалов опрометью бросились в лес, и после недолгого преследования нам удалось убить одного и взять в плен второго — как раз помеченного нукуманом ублюдка. Я отобрал у него разрядник как раз вовремя: настигший ибогала Тотигай уже примеривался перекусить ему руку, тем самым обезоруживая врага без утомительного расстёгивания зажимов.
— Спокойнее, спокойнее, — сказал я. — Не нужно чтобы он истёк кровью прежде, чем мы его допросим.
Тотигай уставился на меня бешеными глазами, скаля клыки и тяжело дыша. Осознав, что правда на моей стороне, он отошёл в сторону, по пути полоснув когтями по стволу ближайшего дерева, сел и начал вылизывать шкуру на боку, опалённую слишком близко прошедшим разрядом.
Подошёл Орекс. Он встал перед ибогалом широко расставив ноги, опираясь на свою длинную винтовку точно на посох.
— Как тебя зовут, существо? — спросил он тоном, не предвещавшим нашему пленнику ничего хорошего.
Яйцеголовый медленно поднял голову и взглянул на нукумана с такой ненавистью, что она могла бы расплавить гружёный металлоломом железнодорожный вагон. У него было по-человечески красивое лицо, которое портило только змеиное выражение, характерное для всей расы и обусловленное формой черепа.
— Не хочешь говорить, — вздохнул нукуман. — А ведь придётся. Вставай, существо! Нам некогда — нужно позаботиться о воине Бога, которого ты ранил, и о том достойном человеке, который был вместе с ним.
Ибогал не пошевелился. Он лишь отвёл взгляд от Орекса, чтобы окатить ещё одной порцией немой злобы меня. Тотигай подошёл сзади и яростно зарычал, горячо дохнув пленнику в затылок, который оказался почти целиком в его пасти. Яйцеголовый медленно поднялся, держась рукой за укушенную шею.
— Вот так лучше, — одобрил Орекс. — Иди и радуйся возможности насладиться последними шагами по этой земле. Тебе их осталось сделать совсем немного.
Бобел, не принимавший участие в погоне, успел перевязать раненого нукумана. «Достойный человек» по-прежнему лежал под деревом без видимых признаков жизни. Я разрезал верёвку и перевернул его на спину. Это был парнишка лет шестнадцати, и он был без сознания.
— Разобьём лагерь впереди по тропе, подальше от этого кладбища ибогальской падали, — предложил Орекс, кивнув в сторону трупов. — Мы тут управимся, а ты забери Коу.
Я отправился назад, напрямую через лес, и обнаружил девушку в точности там, где мы её оставили. Видно, в плане послушания она была не совсем безнадёжна, и я поспешил её похвалить.
— Пойдём, детка, — сказал я. — Мы убили всех злодеев, о которых тебе так много рассказывали. Один ещё жив, но это ненадолго. И нам удалось освободить человека. Надеюсь, он не окажется в том же состоянии, что и ты.
Вернувшись, я обнаружил, что паренёк пришёл в себя. Поверх одежды на нём был грубый плащ с капюшоном.
— Кто ты? — спросил я.
— Послушник Ордена Святого Иофама, — ответил он несмело. — Наш монастырь находится в горах, в двух днях пути отсюда.
— А кто такой Иофам? — решил я на всякий случай расширить свой кругозор. — Древний святой или современный?
— Иофам — единственный! — с горячностью воскликнул паренёк, но тут же спохватился, что я не в курсе, и сбавил тон: — Это великий пророк, посланный Иисусом в Новый мир, чтобы открыть людям тайну Проникновения!
Увидев, что сказанное не произвело на меня ожидаемого действия, он хотел ещё что-то добавить, но я его остановил:
— Не стоит, малыш. Я был лично знаком с Иисусом, Магометом, двумя Буддами и другими замечательными людьми. Не знаю, сколько было правды в их рассказах о самих себе, одно могу сказать — все они плохо кончили. Как тебя зовут?
— Соломон.
— Хорошо. Скажи, Сол: те яйцеголовые, что держали вас в плену, — они говорили меж собой о своих планах? Ты знаешь их язык?
— Нам запрещено изучать наречие приспешников сатаны, — ответил он.
Из ответа следовало, что его клан не считает ибогалов нашими братьями, и это уже обнадёживало. Когда Орекс начнёт пытку, истерик не будет. Я подошёл к нукуману и спросил:
— Что нашли у мёртвых?
— Ничего интересного, — сказал Орекс. — Их кентавры носили клеймо рода Хассиры, и все убитые принадлежат к разным ветвям того же рода.
— А кто предводитель?
— Этот, — уверенно кивнул Орекс в сторону яйцеголового. — И он у меня заговорит, клянусь Обручем.
— Будь добр, отойди с ним подальше. Я не хочу, чтобы Коу всё видела. И сам не горю желанием видеть.
— А я бы с удовольствием посмотрел, — кровожадно заявил Тотигай.
— Никто не мешает тебе, но тогда в дозор придётся идти Бобелу. А он всё-таки слышит и видит похуже тебя. И ты не можешь ухаживать за раненым, как он.
— Да нет, я ничего, — ответил кербер. — Просто весь род Хассиры состоит из отборных подонков. Настоящие яйцеголовые среди яйцеголовых. Жаль, что не увижу, как одного из них заставят прославлять Предвечного Нука.
— Зато услышишь, — утешил я его.
Тотигай повернулся и пошёл прочь.
Орекс увёл пленника в лес и обосновался в сотне шагов от нас; Бобел устроился так, чтобы видеть обе стоянки. Все оказались заняты, поработать поваром и официантом пришлось мне. Кроме галет у нас ничего не имелось, поэтому первая часть моих обязанностей свелась к нулю, а вторая потребовала немногих усилий. Время отняли только поиски Тотигая, на которые я отправился, пообедав сам. Он спрятался так хорошо, что я еле его обнаружил.
Возвратившись, я занялся осмотром трофеев. Нам в руки попало четырнадцать разрядников и столько же лучевых трубок и мечей кроме тех, что были у мёртвых яйцеголовых, — большую часть своего отряда они потеряли до встречи с нами в стычке с кем-то ещё. Соломон не мог просветить нас на сей счёт, так как стычка произошла до его пленения. Раненый нукуман потерял сознание и бредил. Оставалось ждать результатов от Орекса. Такую гору оружия мы взять с собой не могли, а бросать было жалко, но мне показалось, что я придумал выход. Отозвав Соломона в сторонку, я расспросил его о местоположении монастыря и сказал:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
