нам не будет нужно никогда — мы станем высшими существами вопреки самой природе, потому что мы поработим Смерть. Разве ты не хочешь этого?
Он прикрыл глаза-угольки рукой — веки плохо слушались его. Замер на несколько мгновений, осуществляя мыслесвязь с некромантами. Двое из них вошли, таща под руки молодого раба. Смуглое грязное тело, едва прикрытое скудной одеждой, тряслось в ознобе. Штаван дёрнул уголками рта и пошевелил пальцами, и Кая Уиллерта швырнуло в это тело. Его словно ударило о носителя, и через секунду он испытал всё, что испытывал несчастный — вплоть до горячей струи по ногам от позорно опорожнившегося мочевого пузыря. Помня про коварного и стойкого Мармалена, Кай приготовился бороться с духом молодого раба, но дух носителя уже изошёл вон.
Тело опустилось на колени — и Кай ощутил боль в содранной коже на них. Боль в голове, стянутой приказом Штавана, как ремнями, боль в шее, на которой болтался грубый ошейник, боль в сбитых ногах. Зуд в паху от вшей, холод на обритой голове, спазмы в голодном желудке.
Возвращаться ко всему этому, когда его так манил покой, Уиллерт не желал. Тело носителя мёртвой тяжестью обременяло его. Оно было жалко, уязвимо, смертно.
— Не нравится? — просипел Великий Мёртвый. — Однако привыкай. Чем меньше тебе нравится тело, тем с большим восторгом ты от него избавишься.
Кай вопросительно посмотрел на Штавана.
— Мне всё ещё нужна добровольная жертва. И я не уверен, что Десмет всё ещё хранит мне верность и сохраняет желание пожертвовать собой. Ты будешь моей страховкой…
— А потом ты отпустишь меня?
— Я этого не говорил, — захихикал мертвец.
И Уиллерт взбунтовался.
— Тогда и я тебе не могу обещать, что жертва будет добровольной, — сообщил он и ударился головой о залитый кровью алтарь, устроенный некромантами из плоского большого камня. Эта боль оказалась всех сильнее, но она очень быстро закончилась.
Но и вырваться Уиллерт не сумел. Дух его крепко держался в теперь уже мёртвом теле.
— Ну и походишь тогда дохлой тварью, раз такой упрямый, — сказал Штаван. — Пока я не подберу тебе живое тело. И если ты будешь вести себя очень, очень хорошо — я подумаю о твоём освобождении, Кай Хэмптон-Уиллерт.
Он откинулся на подушки и велел некромантам:
— Уведите эту падаль в стадо.
Часть 3. Глава 13. Море, кости и чувства
К вечеру потеплело. Ветер с севера затих, воздух прогрелся. Кэри сидела на берегу, на выброшенном из воды куске плавника. Отбелённое, выглаженное морем дерево казалось высеченным из кости — только куда как теплее и шелковистей на ощупь.
— Вот вы где, эна Вендела, — с упрёком сказала Швея Моро, подходя к ней. — А мы-то вас потеряли.
— Что?
— Так перевязку делать пора, — произнесла женщина добродушно. — Эх, вот бы вам с нашим Утешителем повстречаться. Вот уж умел исцелять. Только посмотрит, только коснётся — а уже и спину не ломит, уже и пальцы не сводит! Говорят, был он раньше магом Боли — да только мать его из нашего посёлка была.
— Вот как? — вежливо спросила Кэри. Женщина мешала ей размышлять.
— Ещё как! — Швея села рядом. — Пришёл он вот так-то — страшной был, весь измороженный, худой, чёрный. А потом ничего, отошёл, да быстро так. И жену себе тут нашёл. Пропащую, конечно, женщину, не девку — оттого и не свезло ему. Не ту выбрал: Смерть-Швею.
— Как это? — удивилась Кэри. — Почему — Смерть?
— У ней сначала брат утоп, а потом муж. Понятно же: кто с такой свяжется, тот и сгинет. Утешитель вот сгинул. А потом она и сама померла. Только эн Дард не помер — но это, верней всего, оттого, что некромант он. Небось тоже помер, только сам себя воскресил.
— А он-то тут при чём? Жена-то не его, — фыркнула Вендела, неожиданно задетая рассуждениями о якобы самовоскрешении Дарда. Как будто это так просто!
— Не знаю, что там произошло, а только Утешителю ведь вдова Смерть-Швея не даром досталась! Не смог он её сам-то вызволить — от зарока покойному мужу освободить. Позвал он Дарда — видать, приятели они были. Вот почти на этом самом месте всё и произошло. Эн Дард — он могучий маг. Вызвал он Хекки-рыбака из вод морских и освободил Смерть-Швею от зарока. Для друга верного ничего ему не было жаль… а только полюбил он Смерть пуще жизни.
Кэри поняла, что кумушки здешние уже успели переиначить случившееся «почти на этом самом месте» по-своему, сплести сказку. Глядишь, ещё и песни петь начнут. Но ей стало интересно — чем же это кончилось.
— А Утешитель этот хороший человек был. Устраивал у нас тут танцы — и сам на скрипке играл. А ещё лечил болячки всякие — золовке вот моей, Полоскунье, прострел вылечил. Женился он на вдове, да только долго тут не прожил. Пришли за ним ловцы, люди хитрые, злобные да недоб…
Тут Швея Моро осеклась, повела глазами в сторону от Венделы, кашлянула и продолжила уже немного сдержанней:
— Пришли, значит, ловцы и говорят — а ну выдайте нам магов, которые намедни колдовали. Чёрные дела тут у вас творились — мы, значит, это засекли и пришли за нарушителями. Подхватил Утешитель свою суженую да и был таков, а эна Дарда схватили. Только он их всех одним выстрелом уложил, да ушёл следом за Смерть-Швеёй в столичный город Азельму. Что уж промеж ними там произошло, между друзьями закадычными, точно неизвестно, но бились они за Смерть-Швею насмерть. Говорят, сам Великий Светлый маг, учитель Утешителя, не смог их разнять. Бились они, молниями швырялись, да и попали друг в друга, а заодно и в свою женщину. Вот тогда и сгинул Утешитель, вот как не было человека на белом свете. Но и некроманту нелегко пришлось. Лежал он ни жив, ни мёртв два дня и две ночи, а потом сам себя к жизни вывел. Взял он на руки Швею, возлюбленную свою, что мёртвой возле него лежала, попытался и её к жизни вернуть, да не вышло. Принёс он её сюда и похоронил.
— Вот как, — сказала Вендела. — То-то Кормчий Моро говорил — что убил он его возлюбленных детей… Дэна и Анстис.
— То-то и оно, что Кормчий мало за них радел, — вздохнула Швея Моро. — А то б, может, и не случилось бы этого всего.
— А Утешитель ваш на скрипке играл?
— Играл, да так душевно, — нараспев сказала Швея.
Вендела вздохнула. Добрая женщина, видимо, выговорившись гостье, посопела немного, посидела ещё
