Пошарив по карманам плаща, боссонец нашел фляжку с вином и приложился к ней, делая изрядный глоток. Перед глазами Ангира появились два киммерийца, пристально разглядывая наемника.
Боссонец равнодушно посмотрел в глаза варварам и протянул фляжку. Киммериец помедлив один миг ее принял и, сделав глоток, одобрительно качнул головой.
— Пойдем с нами, чужестранец.
Ангир кивнул и ценой великих усилий заставил себя подняться. Он не помнил, сколько они шли, усилием воли боссонец загнал себя в полубессознательное состояние и лишь в каком-то полусне переставлял ноги. Вроде бы еще только-только он слышал скрип снега, дыхание рядом шедших людей и запахи леса, и тут уже лежит на скамье, в полутемном помещении.
Первым что он увидел и осознал были закопченные балки потолка, откуда—то несло свежей стряпней. Живот громко заворчал, напоминая о себе.
— Горм, чужестранец очнулся!
Серые глаза гильдейца нашли говорившую, девчонка лет пятнадцати, значит на самом деле еще меньше. У варваров дети взрослеют куда быстрее, чем дети выросшие в цивилизации.
Ангир с трудом встал с грубо сколоченной лавки, и обвел глазами помещение: длинный вытянутый зал, похоже, был единственной комнатой. Примерно ярдов пятнадцать на пятьдесят. Покатую крышу поддерживали прокопченные стропила, опирающиеся на толстые столбы. На этих же столбах в изобилии висят черепа животных. Горят три больших костра, от одного и тянет едой, возле другого лежал он сам. Возле каждого очага большая поленица дров. Несколько маленьких окошек, затянутых бычьими пузырями, судя по их высоте расположения дом киммерийцев наполовину вкопан в землю. Что, в общем-то обычно для Севера. Шкуры на стенах, вдоль стен лавки. И что самое главное, его оружие и мешок тут же рядом. Засапожные кинжалы тоже на месте.
Подошел степенный киммериец, лет пятидесяти с короткой окладистой бородой. Обычная одежда варваров — меховые сапоги и безрукавка, кожаные штаны, шерстяная нижняя рубаха. Обнаженные предплечья, бугрящиеся жилами, как корни ясеня, покрывали выглядывающие из под закатанной на рукавах шерстяной рубахи, замысловатые татуировки. Только если на руках тех, киммерийцев, поперших на рожон из-за козы, татуировки напоминали животных, то эти больше на переплетения дубовых листьев:
— Я — Горм, главный в этой деревне.
— Ангир.
— На купца ты похож не больше чем ворон на глухаря, стало быть…
— Наемник.
Горм кивнул. И сделал жест хлопочущим у костра женщинам. Через несколько минут лавка украсилась широкой доской, видимо выполняющей роль подноса, и деревянной же тарелкой с хорошим куском оленины. Пара пышных лепешек и огромный кувшин пива дополнили сочное мясо. Боссонец уловил любопытные взгляды варваров сидящих у центрального костра с глиняными кружками.
Ангир вопросил киммерийца:
— Горм, ты не против, если выйдем на свежий воздух?
Старейшина кивнул. Боссонец поднял импровизированный поднос и пошел за киммерийцем. Путь долгим не был, Горм остановился у лавки, накрытой толстой бараньей шкурой и сделала приглашающий жест.
Ангир уже давно не видел свежего пива и пышного хлеба, но из вежливости предложил:
— Раздели со мной еду, Горм. В моей стране не принято, чтобы гость ел, а хозяин нет.
Старейшина усмехнулся, сел рядом и разлил по кружкам пенящуюся жидкость и, утерев пену со рта, проговорил:
— Ты не плохой воин Ангир, мы видели, как ты сражался. Но что ты тут делаешь, в Киммерии?
Серые глаза настороженно изучали Ангира.
«Такому лучше не лгать, сразу раскусит. А правду говорить нельзя…»
— Врать я тебе не стану, а правды сказать не могу.
— По крайне мере честно.
Киммериец немного поразмыслил и сказал, подтвердив догадки боссонца.
— Мы киммерийцы правдивы даже с врагами и сразу чувствуем ложь. Уличенные в ней обязаны покинуть свой клан. Но тем не менее ты доказал, что зла нашему клану, клану Канахов, ты не желаешь. Держи.
Горм протянул вещицу, похожую на амулет, только на полированном деревянном кружке была вырезана всего одна руна.
— Пока ты на землях нашего клана, можешь ничего не бояться. Только не снимай его. А теперь расскажи старику, что нового на землях юга?
Утолив интерес старейшины, боссонец принялся набивать рот свежей едой. Наконец когда в животе стало тяжело, ассассин с любопытством рассматривал деревню киммерийцев. Почти дюжина домов, правда тот из которого они вышли был самым большим. На крышах навален толстый слой земли и дерна. Откуда-то донеслось блеяние баранов, видимо держат отару-другую овец. Порыв ветра принес запах горячего металла — и кузня видимо у них есть. «Не так уж плохо живут киммерийцы» решил Ангир.
На него, конечно, косились и дети лет восьми, что пытались попасть из лука в пенек неподалеку, и две девушки-киммерийки несшие полные ведра воды в дом. Но иного ожидать было сложно. А тут хоть какое-то развлечение…
«Наверно все-таки по большому счету врут о киммерийцах купцы, дорога длинная вот и сочиняют небылицы. Эти вот варвары — совершенно обычные люди, не то, что тот спятивший берсерк в „Червленом щите“. Хотя это везде так, чего не знают, допридумывают люди. Некоторые, например, на полном серьезе же считают что у любого ассасина чуть ли не татуировка во всю спину с какой-то гнусной тварью или черепами, а то и надпись „убийца“, или как „особо одаренные“ болтают, чуть ли ни какие-то особые кольца-перстни, по которым ассасины отличают друг друга». Губы боссонца расплылись в ухмылке. Так считают только идиоты, что убийцам нужно чем-то обязательно выделяться, серьгой в ухе, золотым перстнем-печаткой, или еще чем-то аляпистым и бессмысленным. Это все равно, что надеть табличку «асассин» на шею и выйти на улицу.
На деле все гораздо проще, никто из асасинов даже если узнает своего собрата без причины к нему не подойдет, да и с причиной не всегда. Что там говорить о незнакомых…. А опытный, имеющий на своем счету не один десяток собственноручно зарезанных людей и так увидит «собрата», по глазам. Это только, кажется что глаза у всех одинаковые, и у воинов, и у асасинов, вроде и те и те кровь проливают. Проливают, только кровь разная, убить безоружного и возможно и невиновного тоже не каждый сможет. Он, Ангир, мог. За что и имел все что хотел. Правда вопреки обывательскому мнению деньги направо — налево не разбрасывал, драгоценностями оружие и одежду не увешивал, не видел нужды наряжаться павлином.
Тут мысли Ангира снова вернулись к киммерийцам.
— Горм, почему вы живете такими небольшими семьями? Дать отпор впятером-шестером нескольким десяткам очень сложно.
