Тут мысли Ангира снова вернулись к киммерийцам.
— Горм, почему вы живете такими небольшими семьями? Дать отпор впятером-шестером нескольким десяткам очень сложно.
— Да, но так жили наши предки. И мы так живем. И наш бог — Кром, вон оттуда, — старейшина махнул рукой в сторону рукой, с Бен Морга смотрит за нами. Наш народ, киммерийцы, живет обычно небольшими семьями, и лишь с поздней осени до середины весны мы снова собираемся вместе. Зимы у нас тяжелые, по-другому никак. А здесь сам погляди, старейшина обвел рукой деревню, — И частокол есть и колодец, и кузница, и теплых домов достаточно. Да и отпор можно дать хоть другим кланам, хоть асирам-ванирам.
Ангир кивнул, запомнив, куда указал Горм. «Что ж, значит, карта не врет, примерно на северо-восток и надо будет идти».
Горм отхлебнул из деревянной кружки и продолжил:
— Весной люди разойдутся кто куда, одни пойдут скотину пасти, другие — охотиться. Часть людей останется здесь. Чтобы в случае чего можно было прийти на подмогу любой семье нашего клана. Так и живем, Ангир.
Тут неожиданно подошел тот самый киммериец, лежавший связанным со своей семьей во время схватки. Крепкий мужик лет сорока. Варвар не стал ничего говорить, какие тут нужны слова? И так все понятно.
Киммериец благодарно пожал руку боссонцу и всмотрелся в его лицо, словно запоминая. Ангир проводил фигуру удаляющегося киммерийца взглядом.
— Ладно, Горм, давай еще по одной.
* * *
Боссонец сидел со старейшиной пока не замерцали первые звезды в темном небе. Потом Ангира усадили за стол и наравне со всеми наложили еды. Ассассин несмотря на вроде бы недавно утоленный голов снова почувствовал ворчание живота.
Еда была простая, без изысков (какие изыски в Киммерии?) но удивительно вкусная: свежая баранина, соленые маслята, копченая оленина, пышный хлеб…. Только овсяную кашу боссонец проигнорировал.
Ангир конечно понимал, что черноволосые варвары так едят отнюдь не каждый день, но раз уж еда на столе, не станешь же отказываться, да еще и когда такое обильное угощение вполне заслуженно?!
Киммерийцы пили много, но что удивительно оставались сдержанными, никто не горланил разудалые песни и не орал, никто не лез драку и не падал без чувств на пол. Просто удивительно, что даже в такие минуты варвары остаются верными себе, сдержанными и настороже.
Наконец Ангир с трудом встал со своего места и с полной кружкой уселся возле костра. Совершенно седой старик неожиданно твердым голосом рассказывал одну из киммерийских саг. Причем делал это так искусно, что Ангир слушал его, затаив дыхание. Доселе неизвестные страницы киммерийских обычаев, нравов, быта коснулись боссонца.
Ассассин дослушав длинную легенду и, направился к уже знакомой скамье, застеленной шкурами, и почти мгновенно заснул.
На следующий день он покинул деревню Канахов и продолжил свой путь, к горе Бен Морг.
Глава XX
Два человека медленно шли по заснеженному гористому плато. Несмотря на погоду — обильный снегопад и сильный северный ветер, нельзя было сказать, что путешествие доставляет им хоть какие-то проблемы. Шли они по своей земле и были очень хорошо знакомы со всеми сюрпризами, которые она могла преподнести. Были готовы к ним и закалены ими. Оба они были киммерийцами, однако тот, кто был знаком с представителями этого северного народа, сказал бы, что эти двое довольно низкорослы. Впрочем, объяснялось это очень просто — один из попутчиков был еще молод и все еще рос, а второй, наоборот, был стар и годы жизни клонили его голову к земле.
Того, кто был намного моложе звали Конан. Ему исполнилось всего тринадцать зим, тем не менее, хоть он и не дотягивал ростом до взрослого мужчины, был на диво развит физически. Не по годам высокий и мускулистый парень скорее тянул на шестнадцатилетнего. Он уже обладал свойственной киммерийцам суровостью черт и невозмутимостью характера, но, то и дело, в его голубых глазах пробегали искорки нетерпеливого веселья.
Старик же был известен под именем Мэйрхаун. Ему было очень много лет, но, несмотря на то, что былая его стать безвозвратно ушла, он оставался достаточно крепким и, несомненно, сумел бы дать отпор найдись в окрестностях какой-то враг. Тем более что сила его таилась не только в мышцах. Ведь он был туиром, «тем, кто знает» и тайны, ведомые ему, с лихвой компенсировали его телесные слабости.
Этих людей свел вместе недуг, поразивший одного из их соплеменников. Человек пострадал во время охоты, и теперь ему нужно было оказать помощь. Мэйрхаун как раз и был этой помощью, ведь туир это чаще всего и знахарь. Конан вызвался сопроводить старика, так как к семье, в которой появился раненый, принадлежал и один из его лучших друзей, Алга. Дом больного находился в трех часах ходьбы от основного поселения клана и поэтому туир с радостью принял помощь молодого киммерийца.
В руках старика был только легкий деревянный посох, зато за спиной Конана болталась довольно увесистая котомка. Несмотря на это мальчишка не испытывал ни капли усталости и было заметно, что медленное путешествие ему надоело. Ему хотелось движения, хотелось напрячь расслабленные мышцы и побежать, наполнив легкие морозным воздухом. Однако не оставишь же старика! Поэтому приходилось плестись рядом с ним. Мудрый Мэйрхаун легко читал чувства своего спутника, поэтому пытался отвлечь его своими рассказами и поучениями, коих в памяти старика, наполненной долгими годами опыта, было великое множество. Конан с большим интересом их слушал, однако было ясно, что ему гораздо интересней куда-нибудь рвануть или залезть.
Впрочем, мальчику скоро представилась такая возможность. Путники прошли уже больше половины пути, когда Мэйрхаун внезапно запнулся посреди очередного рассказа и, остановившись, ударил себя по лбу ладонью.
— Что случилось? — спросил Конан. — Тебе плохо?
— Нет, — помотал головой туир. — Ох, старый уже стал, голова ветрами продута. Охотники сказали, что у Трила начали раны плохо пахнуть. Поэтому я приготовил специальные травы и мазь, но с собой их взять забыл — дома на столе остались. Придется тебе, парень, за ними сбегать, а до Тураха я уж и сам дойду.
— Да легко, клянусь Кромом! — воскликнул Конан.
— Не клянись именем Крома так поспешно, Конан, — осуждающе покачал головой старик, — иначе, возможно, когда-нибудь сильно об этом пожалеешь.
— Хорошо, Мэйрхаун, — кивнул мальчишка, тряхнув черной копной длинных волос. — Я постараюсь принести твои вещи как можно быстрее!
Он передал свою котомку туиру и спросил:
