Следы чужака нашлись быстро. За небольшой площадкой затоптанного снега, что располагалась перед входом в дом, очень скоро начинались сугробы, которые проявляли путь любого ступившего на них. Убийца, похоже, даже и не скрывался — дорожка глубоких следов полосой тянулась на север и терялась за холмом, после которого начинался редкий лес. Конан решил было броситься следом, но вовремя остановился. Ощущение бешеного гнева сменила холодная ненависть, а порывистость, которою мальчик и так успешно контролировал, заместили здравые мысли. Следовать сейчас за чужаком было безрассудно. Молодой Канах не знал, с какой тот движется скоростью, когда его догонит, хватит ли ему сил, не замерзнет ли он. Ведь у него не было ни припасов, ни снаряжения. Не потеряет ли он след — солнечное небо стало вновь затягиваться, а значит, снова может начаться сильный снегопад. Да и если догонит, сумеет ли подобраться незаметно к убийце, справиться с ним. Сумеет ли отомстить, а не бесцельно погибнуть. Напрашивался однозначный вывод: необходимо было вернуться в деревню и рассказать о случившемся людям. Есть охотники и воины гораздо опытнее него, мальчишки.
Поэтому, не раздумывая больше ни секунды, Конан в очередной раз бросился бегом. В обратный путь.
* * *
Конан с большим интересом и, даже, наверное, с некоторой гордостью оглядывался вокруг. Еще бы, ведь он впервые в жизни находился на Совете Воинов. Правда его наградили таким правом только на один день, да и то, только потому, что он был очевидцем случившегося возле дома Тураха. Но событие это было еще более знаменательным для всего клана, поскольку на Совет пригласили чужестранца из неведомых земель, да вдобавок и охотника-Тунога. Около сотни мужчин разного возраста собрались в самом большом доме в деревне. Это было общественное здание, здесь киммерийцы проводили совместные застолья, праздновали победы, скорбели по погибшим, ну и, разумеется, собирали советы. Остальной клан продолжал на улице отмечать праздник Зимы. Ведь традиции — это главное.
Возглавляли сегодняшний совет пять наиболее уважаемых и опытных воинов общины, которых киммерийцы выбрали в самом его начале. Решение собрать Совет Воинов было принято из-за того, что кто-то вырезал целую семью клана и заодно туира. К сожалению деяния эти, конечно, ужасные и жестоко караемые по законам клана, были вовсе не исключительными в Киммерии. К тому же чужеземец, приведший в деревню раненного охотника, тоже хотел что-то поведать Совету.
Сначала выслушали Конана. Он повторно и еще более подобно описал то, что видел у дома Тураха. Вернувшаяся уже во время совета группа охотников, которая отправилась на место трагедии сразу после того, как мальчик сообщил новости, подтвердила его рассказ — семью Тураха вырезал всего один человек, судя по размеру сапог и длине шага, высокого роста и фунтов под двести веса.
Потом начал свою речь чужестранец, которому помогал Дьюрнах-Туног. Он рассказал о видении, которое увидел в одном из стигийских храмов. О том, что там ему явилось божество, рассказавшее о пророчестве. О злом человеке, который обладает необыкновенной силой. О том, что целью того человека является священная киммерийская гора Бен Морг, где тот собирается устроить темное тайное капище и осквернить её, заливая кровью невинных людей. О том, что божество поведало ему, что только он может доставить смерть этому злодею, защищаемому злыми силами. О том, что он странствует уже давно и вот, теперь, похоже, близится конец его путешествию. Но ему нужен проводник, который может проводить его до горы.
— … Я слышал, что рассказывал мальчик и уверен, что этот человек и есть тот колдун, которого я ищу, — закончил он свой рассказ.
Сам Конан отнесся к словам чужестранца с большим сомнением. Он-то видел этого чудо-злодея. Конечно, тот был большущим и с легкостью махал огромным топором, однако юный киммериец не заметил в нем ничего сверхъестественного — среди людей его клана попадались покрупнее и помощнее. Впрочем, с другой стороны, слова эти он просто так оспорить не мог. В конце-то концов, убийца, шутя, справился с целой киммерийской семьей, а не с какими-то там доходягами из Пограничья. Причем, судя по положению тел в домике Тураха, сделал он это очень быстро — схватка началась стихийно и не прерывалась ни на мгновение. Может быть, старый Мэйрхаун обнаружил что-то? Раскрыл какую-то тайну? Ведь с ним чужак расправился с особой жестокостью.
Впрочем, у воинов, собравшихся на совет, возникли такие же сомнения. Разгорелся спор. Но в стиле свойственном киммерийцам. Не было криков, драк, брызг слюной, которых наверняка было бы предостаточно, если бы спорили асиры или ваниры. Мужчины вели обсуждение довольно спокойно, хоть и громко, по возможности стараясь не перебивать друг друга.
Ну а у Конана появилось время, чтобы вдоволь посмотреть по сторонам. Разумеется, чего греха таить, больше всего мальчика интересовал чужестранец, который с помощью переводчика старался полноценно участвовать в споре. Еще бы! Человека с темно-бурой, словно медвежья шерсть, кожей, увидишь не часто. По правде говоря, он вообще никогда таких не видел. Парочка пиктов, которые осмелились сунуться на территорию Киммерии и в итоге нарвались на один из западных кланов (Конан тогда со своим отцом, кузнецом Ниалом, гостил у них по делу) вообще не в счет. У тех, конечно, была смуглая кожа, но не намного темней, чем у его собственного народа, даром, что больше отливала серотой. Да и вообще они выглядели, как дикари, больше походили на животных, чем на настоящих людей. Мэйрхаун когда-то рассказывал о гигантских белых обезьянах, живущих далеко на севере. Вот пикты, наверное, и походили на них, только были гораздо мельче и без волос. Низкорослые, со странными очертаниями голов и челюстей, они были для Конана, никогда не покидавшего киммерийские земли и не видевшего никого, кроме соседних народов, жалким подобием человека. А вот чужестранец, который называл себя Шанго, был настоящим, что ни на есть всамделишным человеком. Высокий, правильно сложенный, с волевыми, мужественными чертами лица, он достойно смотрелся среди лучших воинов клана Канах. Ну и что, что лысый? Некоторые киммерийские кланы тоже бреют волосы наголо….
Главы совета попросили Дьюранаха рассказать все, что ему известно о чужеземце. Тот подробно поведал об их знакомстве, обстоятельствах, сведших их вместе. Конан посмотрел на Шанго новыми глазами — вот так просто помогать незнакомому человеку, который еще до этого так неприветливо с тобой обошелся, станет не каждый. Жалость и милосердие не редки и на суровых киммерийских землях, но они в основном распространяются только на друзей. Вступились за темнокожего и охотники, встретившие его и Тунога. Конечно полуторадневный совместный переход слишком короток для того, чтобы досконально изучить человека, однако те из них, что присутствовали на совете, все как один, уверили собравшихся в добрых намерениях чужестранца.
