турнир мог продолжаться неопределенное количество времени, однако около одиннадцати вечера я предложил сделать перерыв до завтрашнего дня, обосновав это тем, что всем нужно выспаться. За последнюю пару суток все мы изрядно вымотались физически и морально, а потому никто с моим предложением спорить не стал.
И вот сейчас, за завтраком, все снова вспоминали вчерашние смешные моменты игры и весело подтрунивали друг над другом. От историй взрослых хохотал даже маленький Ваня, который из-за возраста в турнире участие не принимал, зато, отвлекаясь от своей игры в конструктор, поочередно болел то за маму, то за сестру, то за командиров.
Закончив перекус и поблагодарив хозяек за стол, я повернулся к Сергею. Тот понял мой взгляд и произнес:
— Я иду раскопками заниматься. Галина Ивановна и Аня присоединятся ко мне, когда дела на кухне доделают. Ну, а ты, насколько я понимаю, идешь в лабораторию?
— Да, — подтвердил я. — Как ни хотелось бы скорее добраться до склада готовой продукции через тот завал, стоит признать, что быстро это вряд ли получится сделать. Грунта там не мало придётся перевезти. Да к тому же и нет стопроцентной уверенности, что мы там вообще найдем хоть что-то целое и пригодное для использования. Поэтому лучше уж «Аленького» доделать, ибо синица в руках всегда лучше журавля в небе. Тем более, когда у нас теперь есть весьма существенное количество боеприпасов, этот дрон сможет серьезно усилить нашу огневую мощь. Ведь по факту он станет практически бомбардировщиком.
Придя в лабораторию сразу же, без раскачки занялся проблемой с механизмами сброса на почти готовом беспилотнике. Однако после того, как в течение часа, я так и не смог найти причину, из-за которой захват № 3 открывался не сам по себе, а только вместе с захватом № 6, мне пришлось смириться с неизбежным — данное решение лежало уже не в моей компетенции.
Я не был инженером-электронщиком, как не был и программистом. У меня, конечно, были кое-какие навыки сборки, базового ремонта и понимания принципов работы, но не более того. Мне попросту не хватало ни знаний, ни опыта для создания новой прошивки или полной перепайки материнской платы контроллера.
«Что ж, значит, будет у дрона не шесть сбросов, как планировалось изначально, а только пять, — с сожалением подумал я, закрывая корпус элементами обшивки. — Причем пятая команда будет открывать сразу два захвата, а значит, в одной точке можно будет создать эффект двойного взрыва, если, например, подвесить две мины вместе. Конечно, не то, что хотелось, но тоже вариант».
После того как я примирился с технической неудачей, занялся установкой радиомаячка на корпус БПЛА, который мы нашли в кузове КАМАЗа. Это было простое аналоговое устройство, который в идеале должен был помочь найти аппарат, если тот вдруг упадет в лесу или в поле вдали от нас. Собственно, монтаж занял совсем не много времени. Я прикрутил небольшую пластиковую коробочку с устройством к нижней части рамы, рядом с креплением для камеры и подключил провода от него к вспомогательному разъему, который как раз выдавал нужные пять вольт. После этого закрепил проводку пластиковыми стяжками, чтобы они не болтались, и установил основной аккумулятор, закрыв защелки.
Собственно на этом сборка новой боевой единицы закончилась. Дрон был готов к испытаниям. Но прежде чем выносить его наружу, я, по уже выработанной привычке подошел к монитору с камерами видеонаблюдения, расставленными по периметру вокруг нашего укрытия. Обстановка в лесу была спокойной. На экранах мелькали только ветки деревьев, качаемые ветром, и пробегающая по своим делам белка. Никакого движения людей или техники.
Убедившись в безопасности, взял дрон, очки, пульт управления, планшет и направился наружу. Установил летательный аппарат на ровную бетонную площадку. Отошел на несколько метров и включил портативный приемник, настроенный на частоту маячка. Тот начал тихо пищать, подавая уверенный, чёткий сигнал. Посмотрел по сторонам, похлопал ладонью по напоясной кобуре с пистолетом, и прошелся вдоль оврага, проверяя дальность. Маяк уверенно ловился метров на сорок-пятьдесят в прямой видимости, что было вполне приемлемо.
Вернувшись к «Алому» начал основную проверку. Включил пульт, планшет и запустил программу управления.
Сначала проверил реакцию моторов, поочередно увеличивая обороты каждого. Все четыре винта вращались ровно, без посторонних шумов и вибраций. Проверил сервоприводы камеры — наклон и поворот работали вполне себе плавно. Проверил показания гироскопа, акселерометра и барометра на планшете — все в норме.
Надел очки FPV, в которых должен был видеть картинку с камеры беспилотника в реальном времени. Тут пришлось немного повозиться с настройками канала, пока, наконец, в очках не возникла четкая, немного искаженная из-за широкого угла обзора, но вполне стабильная картинка: земля, мои ноги и кусты, за которыми дверь, ведущая на объект.
— Поехали, — пробормотал я и плавно потянул стик на пульте.
Четыре двигателя дружно взвыли, поднимая с земли пыль и сухие травинки. Дрон, немного качнувшись, уверенно оторвался от земли и завис на высоте около метра.
«Что ж, взлёт получился — уже кое-что», — пролетела мысль в голове, и я стал проверять поведение беспилотника в воздухе.
Делал небольшие перемещения вперед-назад, влево-вправо. Разворачивал на месте, резко поднимал вверх и опускал вниз, чуть ли не касаясь земли. Дрон слушался хорошо, отклик был четкий и без задержек.
Проверил работу захватов — послал команду на открытие. Слышен был щелчок сервопривода, и один из механических захватов под крылом раскрылся, как и было задумано. Закрыл его. Проверил второй, третий… Пятый, как я и предполагал, открывал сразу два захвата.
«Этого следовало ожидать».
Полетал так минут пять, совершая простые маневры, привыкая к управлению этой новой, более тяжелой и мощной машиной. Затем аккуратно посадил её на то же место, снял очки и взглянул на индикатор заряда на планшете: за пять минут полета в таком щадящем режиме он израсходовал около семи процентов.
«Неплохо. Значит, на одном аккумуляторе можно рассчитывать минут на сорок-пятьдесят полета, а с учетом резерва на возвращение — на полноценную боевую работу минут на двадцать-тридцать».
— Так, теперь самое ответственное — проверка с грузом, — прошептал я себе под нос.
Прошел обратно в бункер, в коридор, где стояли ящики и вытащил из одного из них шесть трофейных немецких мин без детонаторов. Каждая мина весила чуть меньше килограмма, и сейчас нужно было понять сможет ли дрон нести весь этот комплект. Аккуратно подвесил боеприпасы к зацепам, используя подготовленные карабины и нейлоновые стропы и вернулся к пульту управления.
Снова включил дрон и очень плавно, осторожно стал добавлять обороты двигателей — нажимая на «газ». Винты загудели, тон повысился. Дрон жужжал
