И когда это сделал, пришел к неутешительному выводу.
— Вот как? И что же вы надумали?
— Все последние инциденты, с большой долей вероятности, взаимосвязаны. И это серьезная проблема.
Вольф хмыкнул и снова посмотрел на замотанную бинтом руку подчиненного. Тот буквально чудом выжил после того, как рядом с ним разорвалась мина, когда он выходил из заведения. Но, по правде говоря, чудом было не только это, а сам факт того, что минометная мина оказалась там и разорвалась чуть ли не в центре давно оккупированного Согравска. Вот это действительно было не просто чудом, а самой настоящей нелепицей.
Миномет, стреляющий подобными минами, имел максимальную дальность выстрела не более 520 метров, то есть — полкилометра. И, разумеется, выстрел такого оружия был бы обязательно услышан посетителями, охраной, патрулями, да и просто жителями городка. Но все выжившие свидетели у заведения, многие опрошенные в ходе расследования жильцы близлежащих домов, единогласно утверждали: никаких звуков стрельбы или пролетающего снаряда они не слышали.
Вечер, когда произошло ЧП с его помощником, был холодным и тихим. И главное в этой формулировке — именно тихим. И тут, ни с того ни с сего, взрыв.
Вначале была версия, что мина была заложена в землю как фугас и сдетонировала от сотрясения. Но это было маловероятно, ведь весь вечер по этому месту ходили десятки людей. Вскоре по воронке и оставшимся после взрыва характерным осколкам криминалистами было однозначно установлено: мина не находилась в земле, а была выпущена из миномета. Она прилетела сверху. А если учесть, что поиски этого самого миномета в радиусе даже не пятисот, а тысячи метров не увенчались успехом, то ситуация казалась совершенно патовой — попросту невозможной.
Естественно, раз звук от выстрела миномёта никем услышан не был, то возникло предположение, что мину могли сбросить с вражеского самолета. Однако сам факт такого предположения выглядел в высшей мере абсурдно — русский самолет пролетел сотню километров за линию фронта, пройдя через все зоны ПВО, чтобы сбросить одну-единственную мину на какого-то лейтенанта, выходящего из борделя? Это было неправдоподобно смешно и в высшей степени нелепо. Откинув эту версию, возникла другая — мина случайно выпала из самолета люфтваффе во время транспортировки. Тоже, конечно, бред, но это хоть как-то объясняло, каким образом боеприпас мог оказаться в городе.
Однако и эта версия вскоре потерпела фиаско. И всё это лишь потому, что никто никакого самолета, ни своего, ни чужого, над городом в тот вечер не видел. Более того, после официального запроса в авиационные части оказалось, что никакие самолеты вечером того дня в районе Согравска не летали и уж тем более не сбрасывали грузы в виде боеприпаса.
Получалась какая-то белиберда — мина есть, она взорвалась, но каким образом она там оказалась, было совершенно непонятно. Расследование зашло в тупик.
Тут-то и родилась гипотеза, которая поначалу показалась бредовой, но затем начала обретать черты пугающей реальности. Версия о блуждающем русском миномете, обладающем невероятными характеристиками, буквально захватила разум Эриха Вольфа. И столь необычное предположение, к его ужасу, очень скоро стало подтверждаться.
После инцидента с Брауном последовали и другие точечные, смертоносные удары. Минометной атаке была подвергнута патрульная машина на дороге в десяти километрах от города. Потом — группа солдат, проверявшая лесную дорогу и нашедшая потерявшийся грузовик. При изучении обстоятельств этого дерзкого нападения выяснилось, что те самые «минометы» атаковали не только пехоту и офицеров, но и броневик, причем с такой точностью, что броня не спасла. Кроме всего прочего, неизвестный миномёт так обнаглел, что атаковал даже баржу, перевозившую груз для одной из дивизий группы армий «Центр».
После столь частых фактически однотипных атак, всё стало складываться воедино. И вывод, сделанный штабными аналитиками, был очевидным, но от этого не менее страшным и опасным: у русских, без сомнения, появился новый тип оружия — дальнобойный, высокоточный миномет, который бьет с поразительной, почти снайперской точностью на невероятные дистанции!
В том, что обычные минометы сами по себе могли быть точными, не было ничего удивительного — это оружие действительно имело небольшой разброс при стрельбе опытным расчетом. Но тут была не в этом проблема, а в том, что стрелял этот «миномет» на гигантские, невозможные для известных систем дистанции, да ещё и минами, произведёнными в Германии. Это уже вообще ни в какие рамки не лезло. Получалось, что солдаты фюрера погибают от своего же оружия, которое стреляет без промаха! И самое главное — ни тебе звуков выстрела, ни тебе демаскирующих вспышек, ни корректировщиков с рациями в видимой зоне. Все выпущенные мины просто материализовывались из ниоткуда и накрывали цель. Это было воистину страшное и загадочное оружие, которое непременно нужно было найти, обезвредить и представить наверх как сверхсекретный трофей!
— Герр оберст-лейтенант, вы меня слушаете? — вывел своего командира из задумчивости лейтенант.
— Да, — кивнул Вольф и тяжело вздохнул. — Проблема действительно есть, и она гораздо серьезнее, чем думал вначале. И именно поэтому я немедленно передам собранную информацию наверх, в штаб группы армий! Думаю, там специалисты сумеют разобраться и примут соответствующие решения. Возможно, подключат абвер или технических экспертов.
Подчиненный тут же замотал головой и, понизив голос, прошептал:
— Этого-то я и боюсь.
— Чего боитесь? — не понял командир полка.
— Того, что после вашего звонка или рапорта, меры примут в отношении не только этого проклятого миномета, но и нас с вами, — признался лейтенант и, кивнув на висящую на стене карту, добавил: — А на фронт, ой как не хочется.
— Почему ты заговорил про фронт? — удивился Вольф и непроизвольно тоже посмотрел на карту.
Сейчас, в конце апреля 1942 года, ситуация для вермахта выглядела в целом успешной, но уже далеко не такой радужной, как прошлым летом. Общая линия боестолкновения тянулась от почти блокированного Ленинграда на севере до берегов Черного моря на юге. Под Ленинградом шли позиционные бои, попытки деблокировать окруженную 2-ю ударную армию советов под Любанью. В центре, на московском направлении, крупные наступления прекратились, и шли тяжелые локальные бои в районе Ржевского выступа, где немецкие войска несли большие потери, сковывая значительные силы Красной армии. На юге готовилось немецкое весеннее наступление, целью которого были кавказская нефть и Сталинград. Одним словом, пока что дела у доблестных войск фюрера шли неплохо, но война без потерь не бывает, и немецкие войска тоже несли это тяжкое бремя. Дивизии, понесшие потери под Москвой, еще не были полностью восстановлены. Резервы таяли. И поэтому нет ничего удивительного в том, что командир охранного полка, отвечающего за относительный порядок в тыловом районе, на фронт совсем
