отрывистые командные слова, сопение грузчиков под весом — все это складывалось в напряженную, но пока еще спокойную картину. Я скользнул взглядом по индикаторам в углу экрана планшета: заряд батареи дрона — 72 %, связь устойчивая, высота — 1150 метров. Пальцы в перчатках лежали на стиках управления, готовые в любой миг вмешаться.
А тем временем погрузка закончилась. Интендант, недовольно морщась, подошел с блокнотом в руках и начал пересчитывать ящики, тыча в них тупым концом карандаша.
Сбился, чертыхнулся, прошипел сквозь зубы что-то невнятное, плюнул под ноги и начал считать заново, уже вполголоса, шевеля губами.
Через некоторое время, наконец, удовлетворенно хмыкнул и дописал в накладной.
— Все в порядке. С детонаторами для гранат и мин получилось восемьдесят семь штук.
Сергей кивнул. Щелкнул каблуками, и собрался было лезть в кабину, чтобы, выбраться из этого логова. Но интендант окликнул его в спину.
— Эй! Ты куда⁈
Рука разведчика тут же, рефлекторно, полезла в карман, где лежал пистолет.
В наушниках я услышал его учащенное дыхание.
Но в этот момент офицер, не замечая этого движения, просто гаркнул:
— Болван! Ты же расписаться забыл! Всю отчетность испортишь!
— За болвана ответишь, — еле слышно, сквозь стиснутые зубы, прошептал Сергей.
Он развернулся, крупно и небрежно расписался в блокноте, отдал честь, затем вытащил кривой стартер и с одного мощного рывка завел двигатель. Мотор грузовика взревел, будто вбирая в себя всю накопленную ярость нашего воина по отношению к врагу.
Раздражённый интендант, приняв блокнот, тем временем стал ругаться на него в спину, уже не стесняясь в выражениях.
— Кого только призывают в армию⁈ Неряху! Безалаберного лодыря! Это ж надо, что удумал — отчётность хотел мне испортить! На фронт тебя! На передовую! Там сразу поймешь, что такое дисциплина! — Он неспешно обошел грузовик с видом ревизора, разглядывая его с преувеличенным отвращением. — У самого вид неопрятный! Машина не мытая! Номера в грязи! Позорище!
Сергей, стиснув челюсти, вновь щелкнул каблуками, демонстрируя покорность, и уже полез в кабину. Но тут интендант, проходя мимо бампера, вдруг нагнулся, и пригляделся к номеру.
— Чтобы я тебя больше с грязными номерами не видел! А то пойдешь под арест! А потом на передовую! — крикнул он и, словно желая протереть номер рукавом, провел по нему пальцем в перчатке.
Затем его движение замерло. Он удивленно потер то же самое место еще раз, а потом снял перчатку и ковырнул ногтем. Следующим движением интендант оторвал свисающий, отклеившийся уголок той самой, напечатанной мной на фотобумаге, цифры.
Вероятно, ещё не до конца осознавая происходящее, он выпрямился, растерянно разглядывая на свету небольшой бумажный клочок с фрагментом черной краски, а потом, словно в замедленной съемке, повернул голову, чтобы показать эту находку неряшливому и нерадивому водителю.
Однако уже через какое-то мгновение его сонное лицо начало медленно меняться, меняясь от недоумения, к холодному, пронзительному осознанию.
— Елки-палки-моталки, — прошептал я, проклиная бракованный суперклей, и тут же, срываясь на крик, рявкнул в микрофон: — «Серж»! Гони! Спалились!
Кудрявцев и сам, увидев замершую фигуру с клочком бумаги в руках, давно уже понял, что дело пахнет керосином. Еще до моего сигнала его нога вдавила педаль газа в пол и грузовик, срываясь с места, рванулся прямо на интенданта.
Однако тот, хоть и был сонным тыловиком, но инстинкт сработал — он отпрыгнул в сторону, кубарем покатившись по грязи.
Сергей не стал обращать на это внимание, а лихо выкрутил руль, направив тяжелую машину к главным воротам.
Интендант, к этому времени, явно поняв, что происходит что-то из ряда вон выходящее, с перекошенным от ярости и страха лицом, захлёбываясь заорал на весь периметр:
— Тревога! Диверсант! Хальт!
Да не просто заорал, его рука судорожно принялась шарить по кобуре, пытаясь вытащить пистолет.
«А вдруг попадет?» — пронеслась мысль у меня в голове.
К этому времени машина еще не набрала скорость, и доставший оружие немецкий офицер имел все шансы попасть по напарнику или в шины. А потому я принял единственно верное в данной ситуации решение и активировал сброс. Причем сделал это так, чтобы поразить не только интенданта, но и тех трёх грузчиков, которые уже бежали на крики начальства.
На экране в серо-зеленых тонах тепловизора яркая белая вспышка на мгновение ослепила камеру. Глухой, тяжелый «Бабах!» донесся до меня через секунду, уже как реальный, приглушенный расстоянием звук. Группа теплых силуэтов разлетелась, словно кегли.
Я тут же перевел камеру и направил дрон следом за грузовиком.
А там немцы у ворот, услышав взрыв и крики, уже пытались закрыть тяжелые створки, чтобы запереть выезд.
— Стоп! — скомандовал я в рацию.
Напарник молниеносно выполнил команду, и машина рывком застыла на месте. Как только это произошло, я, не целясь, скинул мину прямо перед воротами.
Уже через секунду очередной оглушительный взрыв разорвал утреннюю тишину.
«Бабах!»
Яркая вспышка озарила местность, и тяжелые деревянные ворота, смешавшись с обломками будки охранников и телами солдат, разлетелись в разные стороны под напором ударной волны. В воздух взметнулась взвесь грунта и клубы дыма.
И пока возможные выжившие не пришли в себя скомандовал:
— Гони!
Сам же, переключив внимание на планшет, направил дрон на экстренную перезарядку к моей позиции.
Как только беспилотник, жужжа, снижался ко мне, я лихорадочно, отсоединил севший аккумулятор и впихнул на его место свежий, из термосумки, подвесил новые сбросы и поднял его в воздух.
Не прошло и пары минут, как подъехал Сергей. Он выпрыгнул из кабины, вытирая рукой обильно взмокший лоб. Его лицо было бледным от напряжения.
— Охренеть можно! — вновь использовал он жаргонизм из будущего, который, кажется, уже крепко вошел в его лексикон.
— И не говори, — удивился я этому факту, закидывая свой скарб — планшет, зарядку, термосумку, маскировочную сеть, оставшиеся мины и тому подобное — в кузов.
Быстро погрузились, и машина рванула в то место, где был оставлен заминированный квадроцикл с прицепом. Да, оставлять столь ценный артефакт из будущего без экстравагантной сигнализации мы не собирались. Размышляли при минировании мы так: «Если вдруг он будет найден, то пусть не достается никому. Слишком уж много в нем было передовых технологий, чтобы оставлять все это на произвол судьбы».
Но к счастью, авиаразведка показала, что четырёхколёсник никем найден не был и мы спокойно продолжили путь.
Когда наш грузовик выехал на глухую лесную дорогу, я направил дрон обратно к складу, чтобы оценить обстановку. И был крайне удивлен тому, что увидел. Хаос был, но он уже начинал обретать черты организованности. И в центре этого хаоса я увидел фигуру в офицерской шинели —
