вполне убедительно в предрассветных сумерках.
— Документы!
Кудрявцев достал из кармана кителя сложенный вчетверо листок — нашу «липовую» накладную — и передал его в протянутую руку.
Солдат мутным, полусонным взглядом скользнул по тексту, кивнул сам себе, но возвращать бумагу не спешил. Вместо этого он обошёл кабину, внимательно, придирчиво посмотрел на колёса, а затем подошёл к переднему бамперу и, достав из кармана небольшой электрический фонарик, стал сравнивать номер грузовика с тем, что значился в накладной.
О том, что это может произойти, мы предположили заранее. Грузовик, который мы использовали, пропал для немцев уже давно, и нет сомнений, что он находился у них в розыске. Чтобы избежать связанных с этим возможных проблем, перед операцией я потратил несколько часов, изготавливая с помощью «фотошопа» и цветного принтера несколько подходящих по цвету и размеру изображений цифр, которые затем распечатал на матовой фотобумаге и аккуратно вырезал.
Как только грузовик был подготовлен к операции, мы с Сергеем, тщательно очистив поверхность, приклеили суперклеем часть цифр на старых номерах, таким образом изменив их. Для дополнительной, большей маскировки подделки края новых цифр были слегка затерты, а сам номерной знак был частично запачкан грязью и брызгами из-под колёс.
И вот теперь нам предстояло узнать, справился ли я со своей задачей мастерски или нашелся бдительный педант, способный заметить подмену.
Тем временем охранник, присев на корточки, в упор разглядывал номер, подсвечивая его лучом фонаря. В его позе читалась не столько подозрительность, сколько скучная рутина — он делал то, что должен был делать, но без особого энтузиазма.
Как мы и договаривались ранее, Кудрявцев, как только понял, что именно делает досмотрщик, в тот же миг начал делать всё, чтобы отвлечь его внимание.
— Что-то не так? — спросил он, высунувшись из окна. — Опять грязь налипла, ничего не видно? Вечная русская распутица…
— Всё так, — не оборачиваясь, махнул рукой немец. — Похожий грузовик пропал недавно, вот и проверяем всех подряд. Приказ.
— А… ясно… — протянул разведчик и чуть натужно, но в то же время естественно хохотнул: — Ну, мой грузовик в надёжных руках и никуда не пропадал. Вот — он, а вот — я.
— Вижу, — громко, на весь пост зевнул немец, и этот звук, усиленный чувствительным микрофоном, чётко передался через рацию, лежавшую в кармане у Сергея. Солдат, наконец, разогнулся, потер затекшую спину и, вернув документы, буркнул: — А что так рано приехал? Выспаться нормально совсем не даёте!
— Приказали пораньше, чтобы к началу рабочего дня всё было доставлено, — ответил Кудрявцев и, чтобы не затягивать беседу и не наговорить лишнего, произнёс заученную фразу: — Наше дело не рассуждать, а выполнять приказы.
— Это да… — согласился охранник и, повернувшись к будке, крикнул: — Клаус! Позвони господину интенданту и скажи, что приехали загружаться по наряду с раннего утра.
— Так он спит! — донёсся недовольный голос из будки, а потом в проёме показалась растрёпанная голова другого солдата.
— Ну, так разбуди! — рявкнул первый, уже явно раздражённый. Он вернул накладную Сергею, небрежно показал большим пальцем вглубь охраняемой территории, где угадывались силуэты длинных корпусов складов. — Это там, третий ангар. Проезжай.
Я, разумеется, всё это не только слышал в наушнике по рации, но и наблюдал через видеокамеру беспилотника, висевшего на высоте более километра. Картинка с тепловизора была чёткой: две яркие белые фигуры у будки и тёплый силуэт грузовика.
Когда шлагбаум медленно пополз вверх, а наш «Opel Blitz» плавно тронулся и въехал на территорию склада, я почувствовал, как с плеч спадает первый, огромный камень. Первый рубеж пройден. Однако самое сложное было впереди.
К этой операции мы готовились тщательно и буквально не разгибая спины. Пока женщины помогали нам перевозить землю обратно в гараж, мы с Сергеем разбирали, проносили по частям через узкие двери и снова собирали электроквадроцикл в том самом коридоре, что вел к выходу в лес. Потом были долгие часы в хозблоке, где я, используя трубы от старой мебели, оцинкованные листы и колёса от разобранного на время бензинового квадроцикла, мастерил прицеп. Он получился хоть и грубоватым, но прочным и, что немаловажно, с достаточно высокой грузоподъёмностью.
На планирование, изготовление, тренировочные выезды на квадрике по лесу в отдалённой его части — ушло почти двое суток напряжённого, безостановочного труда. И всё это время, трудясь до седьмого пота, мы все, от мала до велика, переживали об одном: только бы немцы не нашли свой грузовик, брошенный у болота. Ведь если бы такое случилось, нам опять пришлось бы заниматься поисками нового транспортного средства, а значит, вновь готовить рискованную засаду на дороге, тратить время и силы. А этого совершенно не хотелось, ибо чем меньше одинаковых, подозрительных случаев будет происходить в округе, тем сложнее немецким ищейкам из полевой жандармерии или СД (которые без сомнения уже давно рыскали вокруг), будет выйти на наш след.
И какова же была наша радость и облегчение, когда после последней проверки, уже на полностью заряженных аккумуляторах дрона, мы увидели, что трофей так и не был найден, а располагался в том же лесу, на своём месте.
После финального совещания и последних приготовлений мы приняли решение проводить операцию на рассвете. Это время, когда охрана наиболее расслаблена, а смена ещё не вошла в рабочий ритм.
— Николай, а ты тоже пойдёшь в лес? — удивилась Анна, когда мы собирали снаряжение. В её голосе звучало не только удивление, но и тревога. И как только она увидела мой утвердительный кивок, задала, как ей казалось, вполне логичный вопрос: — Но зачем, если ты можешь руководить полётом дрона отсюда — из бункера? Безопаснее же!
Пришлось подробно пояснять, хотя время поджимало.
— Могу управлять. Но дело в том, что у беспилотника всего два сброса за один вылет. И если произойдёт что-то непредвиденное, и нужно будет срочно атаковать внеплановые цели для прикрытия Сергея, то таких целей может быть всего две. После этого беспилотник окажется практически бесполезен в боевом плане. Ему будет требоваться срочная перезарядка и перевооружение. Лететь до базы, менять аккумулятор, подвешивать боезапас, а потом возвращаться к месту — это будет занимать слишком много времени. А в той ситуации, которая может сложиться у склада, будет дорога не то, что каждая минута, а даже каждая секунда. Понимаешь, к чему я клоню?
Её глаза сузились в умственном усилии, а потом широко раскрылись от догадки.
— Ты хочешь быть как можно ближе к складу, чтобы в случае чего быстрее перезарядить и перевооружить беспилотник прямо в лесу! — воскликнула она.
— Точно! Именно, для того чтобы сократить это
