самое время подлёта до цели, я и должен быть там, неподалёку, с запасным комплектом вооружения. В случае чего, это без сомнения увеличит наши шансы на успех.
Аня понимающе кивнула, но в её глазах уже загорелся тот самый огонь, который я видел раньше — смесь решимости, обиды и желания доказать свою полезность для общего дела.
Она набрала воздуха, чтобы задать абсолютно читаемый вопрос, но я, предугадав её благородный порыв, мягко, но твёрдо прервал его:
— С нами нельзя!
Девушка, так и не высказав свою мысль, аж дышать перестала.
И я, увидев, как её лицо тут же омрачилось, поспешил пояснить своё решение.
— Операция серьёзная и, в общем-то, уже досконально продуманная под двоих участников. В ней всё рассчитано, включая варианты отхода. Чтобы ввести тебя в состав группы, план придётся кардинально менять. А сейчас для этого просто нет времени. Я думаю, ты прекрасно понимаешь, что рисковать всем ради переделки плана в последний момент мы попросту не можем. Поэтому твоё участие, к сожалению, откладывается.
Девушка строго, почти вызывающе посмотрела на меня и, переступив с ноги на ногу, спросила:
— Это потому, что вы думаете, я ничего не умею и ни на что не способна? А это не так! Я могу стрелять! В школе, мы занимались. И в тире — в парке, я не раз стреляла. И я попадала. Не хуже мальчишек.
— Это прекрасно, — не стал спорить я. — В твоих способностях я нисколько не сомневаюсь. Но сейчас хочу тебе сказать, стрельба из личного оружия — это не наш план «А» и даже не план «Б». Мы планируем действовать скрытно, по возможности бескровно. У нас есть цель, и достичь её предполагается в тишине. — Мне не хотелось ранить чувства, ведь она искренне, хотела помочь, ощущая себя частью отряда. Но и давать несбыточные обещания я не мог. А потому продолжил хоть и мягко, но в то же время твёрдо: — Короче говоря, оперативный план уже утверждён, и менять его на марше — верный путь к провалу. Давай не будем сейчас об этом. Поговорим, когда вернёмся. Обещаю.
К счастью, она всё прекрасно поняла, и мы выдвинулись к грузовику, который нас уже давно заждался.
После того, как он был с успехом заведён, началась вторая часть операции. Перед тем как ехать на склад Сергей подвёз меня на позицию, коей стал густой лес, неподалеку от цели. Он помог выгрузить ящики с минами, и мы быстро, привычными движениями проверили работу раций. Связь была четкой, без шипения и помех.
После короткого кивка и фразы: «Не прощаемся!» — разведчик развернул грузовик и уехал в сторону, где в рассвете угадывались контуры складов. А я, оставшись один, расположился в укрытии — небольшой яме, выстланной плащ-палаткой и прикрытой сверху маскировочной сеткой. Достал планшет, запустил программу и поднял уже снаряженный сбросом беспилотник в воздух. Его четыре винта с противным высоким жужжанием, взбили воздух, поднимая с земли сухие травинки, и он быстро скрылся в высоте, став моими глазами в небе.
И вот сейчас я наблюдал на экране, как Сергей, получил доступ на территорию, периметр которой был огорожен в несколько рядов колючей проволокой, натянутой на кривые, неровные столбы. Запасного выезда, как мы выяснили ранее, не было — только одни главные ворота с деревянным шлагбаумом.
Внутри выделялись три крупных сооружения: само кирпичное здание-склад с высокой крышей, длинный одноэтажный барак, вероятно, казарма или мастерская, и две потемневшие от времени деревянные избы, возможно, бывшие дома смотрителей, теперь занятые под контору и жильё для персонала. Между постройками царила грязная, утоптанная сапогами и исчерченная колеями земля. Всё говорило о временщине и полном отсутствии какого-либо тылового комфорта.
Разведчик не торопясь, подъехал к большому кирпичному зданию дореволюционной постройки, которое война почти не затронуло. Если не считать забитых досками окон на первом этаже и относительно свежих следов от пуль на темно-красном кирпиче у главного входа, то здание было вполне себе целым.
Из двери одной из изб, что были неподалёку, вышел, кутаясь в шинель, немецкий офицер в звании лейтенанта. Он что-то явно раздражённо крикнул назад, в сени, и, поправив фуражку, направился к зданию склада, возле которого уже стоял Сергей, вытянувшись по стойке «смирно».
Вскоре через рацию я услышал недовольный скрежет:
— Накладную!
— Яволь, господин лейтенант! — четко отрапортовал Кудрявцев, щелкнул каблуками и протянул сложенный лист бумаги.
Офицер, не глядя на разведчика, взял документ, нахмурился, пробежал глазами по строчкам. Его обрюзгшее, невыспавшееся лицо выражало одно лишь раздражение. Молча, кряхтя, он повернулся к массивному замку на воротах склада, и начал возиться с большой связкой ключей.
— Чертова железяка, — буркнул он не то себе, не то замку, и, наконец, с резким лязгом отодвинул тяжелый железный засов.
Едва створки ворот распахнулись, из двери казармы вышли трое солдат в замасленных комбинезонах, без оружия, с видом людей давно и привычно выполняющих одну и ту же работу.
Офицер, даже не глядя на них, ткнул пальцем в накладную и отрывисто бросил:
— Тридцать ящиков с гранатами и детонаторами к ним. Пятьдесят с минами и к ним тоже детонаторы. Быстро!
Грузчики, протирая глаза и потягиваясь, молча, прошли в полумрак склада.
И в этот момент интендант резко обернулся к Сергею, который замер в почтительной позе.
— А ты что стоишь⁈
— Э-э… Не могу знать, господин офицер, — вытянулся разведчик.
Я услышал в его голосе искреннее недоумение. Напарник, и правда не понимал, чего от него хочет этот тыловик.
— Вот и дурак, раз не соображаешь! — проскрежетал зубами немец, и его сонное лицо исказила гримаса брезгливости. — А ведь уже усы пробиваются. Мог бы и понимать, что к чему! — Он сделал небольшую, театральную паузу, впиваясь в Сергея взглядом, а затем рявкнул так, что в наушниках что-то хрустнуло от перегруза: — Марш в машину! Разверни вверенное тебе военное имущество! И задним бортом к двери поставь!.. — а потом поднял глаза к небу буквально уставившись в объектив камеры дрона и воскликнул: — Oh mein Gott! И откуда только таких берут⁈
Кудрявцев, разумеется, не стал вступать в дебаты с невыспавшимся и злым офицером малоадекватного вермахта. Он лишь еще резче щелкнул каблуками, бросил короткое: «Яволь!» — и метнулся к кабине. Через минуту грузовик, пыхтя, уже подъехал к самым воротам склада, как и было велено.
Началась загрузка. На экране я видел, как солдаты, ловко орудуя крюками, выкатывали по грубым деревянным мосткам деревянные ящики с гранатами, а металлические с минами носили вручную.
Стук дерева о дерево или метал о метал,
