Коннектикута пришла барка, и команда ее советовала отрядам воспользоваться такой решимостью индейцев и самим выказать не меньшую, ибо это ободрит их и может обеспечить успех похода. Они выступили так, чтобы до рассвета индейцы привели их к вражескому укреплению (где находилась большая часть вождей). Бесшумно к нему приблизясь, англичане и индейцы окружили его, чтобы никто не мог ускользнуть; отважно его атаковали, стали стрелять и вскоре туда ворвались; первые из вошедших встретили сильное сопротивление врагов, которые стреляли, а после схватились врукопашную; другие вбегали в дома и поджигали их; огонь быстро охватывал циновки, а так как жилища стояли тесно и дул ветер, то скоро запылало всё вокруг, и больше было погибших в огне, чем убитых; горели и луки, сделавшись бесполезными. Те, кто избежал огня, пали от меча; кого рубили в куски, кого пронзали рапирами; скоро с ними было покончено, и спаслись весьма немногие. Подсчитали, что убито было около 400. Ужасен был вид заживо горевших и потоков крови, которые гасили пламя; ужасен был и смрад; но сладка была победа, и победители вознесли молитвы к богу, который предал им в руки надменных и дерзких врагов и даровал столь скорую победу. Наригансеты все это время стояли вокруг, не подвергая себя опасности и всё предоставляя англичанам; разве что ловили тех, кому удавалось вырваться; торжествуя над побежденными врагами, видя, как мечутся они в огне, они окликали их на их же языке словами, какие употребляли те в заклинаниях и в песнях победы: «О, храбрые пекоты!» А когда все счастливо завершилось, пошли на берег, куда подошли их лодки, доставившие пищу и прочее, и принялись пировать. Тут появились остатки пекотов, которые думали напасть на них, пользуясь преимуществом, какие давал им перешеек; однако, увидя англичан, готовых дать отпор, остались в отдалении, откуда ничего сделать не могли, а сами также были в безопасности. Англичане, отдохнув, собрались на совет и решили закрепить победу и преследовать оставшихся врагов, но большая часть наригансетов их покинула, а те, что были у них за провожатых, шли крайне неохотно то ли из зависти, то ли опасаясь, что победа принесет англичанам больше выгод, чем им хотелось бы, а им не позволит сделать побежденных своими данниками, либо еще как попользоваться.
Окончание войны опишу я словами из письма м-ра Уинтропа к здешнему губернатору:
Достойный сэр, любезное письмо ваше я получил и желал бы высказать мои к вам чувства, чему мешает недостаток времени; ибо хочу известить вас о великой милости господа, даровавшего нам победу над врагами его и нашими; дабы могли вы вместе с нами возрадоваться и восславить имя его. Около 80-ти людей наших, пройдя вдоль голландского поселения (частию по воде, но более сушею), встречали кое-где пекотов, которых убивали или брали в плен, а 2-х вождей захватили и обезглавили; не найдя Сассакуса (главного их вождя), даровали жизнь одному из пленных, с тем чтобы он его отыскал. Тот сообщил, где найти его, однако Сассакус, заподозрив в нем изменника, успел бежать с 20-тью могавками, так что захватить его не удалось. Разделившись, обыскали они местность, как вел их промысел божий (ибо индейцы все скрылись, исключая 3-х или 4-х, которые не знали, куда вести, либо не хотели), и обнаружили множество пекотов, а именно 80 воинов и 200 женщин и детей, в небольшом индейском поселке, возле болота, где все они укрылись, прежде чем настигли их наши люди. Наши капитаны еще не подоспели; но были там м-р Ладлоу, капитан Мейсон с десятком людей и капитан Патрик с 20-тью или более; а когда стали они стрелять в индейцев, подоспел на выстрелы и капитан Траск, а с ним 50 человек. Дан был приказ окружить болото размером в квадратную милю; но лейтенант Давенпорт, а с ним человек 12, приказа не услышав, ринулись за индейцами по болоту. Были то непроходимые заросли и топи, где некоторые завязли, и в них полетели стрелы. Лейтенант Давенпорт был опасно ранен в подмышку, а затем в голову; он обеспамятел, и все они могли попасть в руки индейцев. Но сержанты Риггс и Джеффри и еще 2–3 человека вызволили их, а нескольких индейцев убили мечами. После этого индейцы пошли на переговоры; им предложили (через толмача нашего Томаса Стэнтона) выйти и сдаться, и тогда помилованы будут все, кто не обагрил рук кровью англичан. Вышел здешний вождь, 1–2 старца, их жены и дети, да еще несколько женщин с детьми; и переговоры длились 2 часа, до вечера. Снова послали к ним Томаса Стэнтона, чтобы велеть им выходить; они же сказали, что дорого продадут жизнь свою, и такую начали стрельбу, что если бы не позвал он на помощь, то был бы убит. Тогда люди наши мечами прорубили проход в зарослях и загнали индейцев в ловушку, где можно было стрелять в них из-за кустов. Так и стреляли всю ночь, на расстоянии 12 футов один от другого; индейцы, приблизясь, пускали столько стрел, что пробивали нашим шляпы, рукава, чулки и иные части одежды, но господь явил чудо, и никто не был ранен, кроме тех 3-х, безрассудно кинувшихся в болото. Занимался день, но так было темно, что уцелевшие индейцы подкрались к нашим, хотя те стояли друг от друга не более чем в 12-ти или 14-ти футах; их, однако, скоро обнаружили и, погнавшись за ними, нескольких убили. Обыскав наутро болото, нашли 9 убитых, некоторых вытащили из топи, где индейцы их погребли; считается, что не уцелело и 20-ти, ибо еще несколько, те, что убежали, умерли от ран. Часть пленных досталась приречному поселению, остальные нам. Детей мужского пола отправили мы на Бермуды[71] с м-ром Уильямом Пирсом, а женщин и девочек роздали в поселки. Всего убитых и пленных оказалось около 700. Остальные рассеялись; и всюду индейцы напуганы, а дружественные нам племена боятся дать им приют. Два вождя из Лонг-Айленда явились к м-ру Стоутону и просили нашего покровительства, обязуясь платить дань. А 2 вождя из Нипнета приходили ко мне, ища нашей дружбы. Среди пленных наших находится жена Моното с детьми, женщина весьма скромного обличия и поведения. Своим заступничеством спасла она жизнь 2-м английским девушкам и обошлась с ними ласково. Я взял ее под свою опеку. Первыми просьбами ее было, чтобы не надругались над нею и не разлучали с детьми. Раненых увез Джон Галопп, кстати подоспевший в шлюпке с припасами, и доставил их за 8 лье на пинассу, где находились
