Найджел был прав только в одном. Все это, действительно, выглядело несколько хаотично. Но, как художник, Александр уловил продуманность, которая скрывалась за всем этим. Все цвета и формы сливались друг с другом так естественно, что казалось, эта клумба возникла сама по себе, казалось, что здесь поработала сама природа, а не человек. Все это выглядело диким, почти первобытным, но Александр нашел эту клумбу более красивой чем все остальные, более утонченные цветники поместья.
А Найджел собирался уничтожить все это. Он хотел ликвидировать этот милый уголок сада, принадлежащий Тесс. Александр вспомнил реакцию Тесс на заявление мужа. Она ни единым словом не выразила свой протест, и на ее невозмутимом лице невозможно было ничего прочитать, но Александр чувствовал, что за всем этим видимым спокойствием Тесс скрываются гнев и разочарование. И все же, казалось, что подобная реакция мужа ее ничуть не удивила. Как будто она знала заранее, что ее уголок сада все равно не понравится Най-джелу.
Неужели она действительно любит этого ограниченного и самовлюбленного человека? Александр с трудом мог в это поверить. Тесс не похожа на женщину, которая любит. Она совсем не выглядит счастливой.
Нет, все его знание характера Тесс подсказывало Александру, что Тесс не была довольна своим замужеством. Он так же чувствовал, что за этим скрывается что-то еще. Может быть, она действительно сбежала от мужа, потому что забеременела от другого человека, как он и думал раньше? Или же ее просто подтолкнуло на это отчаяние несчастливого брака?
Тесс сказала, что какие-то причины заставили ее оставить Сюзанну. Сначала он этому не поверил. Но теперь Александр начинал смотреть на все совсем другими глазами, и все это делало его еще более обеспокоенным и сердитым, чем раньше. И ему пришлось честно признаться себе, что больше всего его пугает и беспокоит пустой, безжизненный взгляд Тесс.
Что же за причины побудили ее оставить Сюзанну? Действительно ли она болела? Почему обманула его? У Александра было такое чувство, будто он пытается решить головоломку, ответ на которую стоит прямо перед его глазами, но он никак не может рассмотреть его.
Когда не следующее утро Тесс переступила порог оранжереи, Александр был уже там. Он с карандашом в руке стоял у окна. Александр слышал, как она вошла, и Тесс остановилась у порога. Возможность открыто, оставаясь незамеченной, свободно посмотреть на него была непреодолимым искушением, и она устремила на Александра свой изголодавшийся, любящий взгляд.
Волосы его были распущены, и Тесс подумала о том, где же на этот раз он потерял свою ленту.
Белая рубашка Александра была безукоризненна, на ней не было ни дырочки, ни пятнышка краски, и Тесс поняла, что теперь кто-то еще чинит и утюжит их. Он что-то рисовал в своем альбоме, и Тесс пыталась представить, сколько же рисунков там прибавилось с тех пор, как она почти год назад рассматривала его на лугу. Она смотрела, как руки Александра водят карандашом по бумаге и вспоминала, как эти руки касались ее с такой нежностью, которой она не знала раньше и которой больше ей никогда не испытать. Никогда больше не окажется она в объятиях Александра. Никогда больше не почувствует, как он ее ласкает. Тесс тихо обхватила себя руками, как бы пытаясь унять бешеный стук сердца. Она так любила Александра, но он никогда уже не будет принадлежать ей. И она никогда не будет принадлежать ему.
Почувствовав на себе взгляд Тесс, Александр обернулся и увидел ее, стоящую у порога. Отойдя от окна, он положил альбом на стол и указал ей на стул.
— Давайте, начнем.
Тесс села на стул, расположившись в той же позе, что и вчера. Но Александр поднес карандаш к холсту, взглянул на нее и покачал головой. Подойдя к ее стулу, он принялся расправлять складки желтого шелкового платья Тесс. А затем, выпрямившись, заглянул ей в лицо.
Тесс встретилась взглядом с темными глазами Александра, пытаясь скрыть он него свои чувства. Но невозможно было вычеркнуть из памяти и то, что было между ними. Невозможно было спрятать свои чувства, когда Александр стоял так близко от нее.
Тесс почувствовала, как все ее тело напряглось, когда Александр внезапно потянулся к ней руками.
— НЕ ДОТРАГИВАЙСЯ ДО МЕНЯ, АЛЕКСАНДР. НЕ НАДО. Я ЭТОГО НЕ ВЫНЕСУ.
Его пальцы коснулись щеки Тесс и замерли. Он понимал, что должен отойти, но ее кожа была так нежна. Александр провел кончиками пальцев по впалой щеке Тесс, и когда она открыла было рот, чтобы остановить его, скользнул кончиками пальцев к ее губам, чтобы заставить ее молчать.
— НЕ ГОВОРИ ЭТОГО. НИЧЕГО НЕ ГОВОРИ. Пальцы его скользнули дальше к нежной линии ее подбородка, и Александр почувствовал, как она дрожит.
Он должен был задать ей свои вопросы. Но, заглянув в лицо Тесс, понял, что не сможет этого сделать. Александр хотел спросить, любит ли она своего мужа, но боялся услышать ее ответ. Он приподнял голову Тесс и слегка повернул ее в сторону, потом опустил руку и отошел.
Александр продолжил рисовать, нанося очертания фигуры Тесс на полотно.
— Вчера вечером я видел вашу клумбу, — сказал Александр. — И нашел ее очень красивой.
— Спасибо. — Едва заметная улыбка, в которой не было ни тени юмора, тронула губы Тесс. — Найджел бы, наверняка, с вами не согласился.
Злость, прозвучавшая в ее голосе, отозвалась болью в сердце Александра. Но, стараясь сосредоточиться, он продолжил рисовать.
— Найджел, — заметил он с нескрываемым презрением, — дурак.
Александр ждал, что Тесс начнет защищать мужа. Но она ничего не сказала, и молчание это сказало Александру больше, чем бы любые сказанные ею слова.
Днем Найджел вынужден был отменить запланированную им прогулку с Александром по поместью. Ему необходимо было встретиться с управляющим и обсудить с ним некоторые возникшие проблемы. У Александра были свои планы, и он уехал. От одного из конюхов Тесс узнала, что он уехал верхом. Александр говорил ей, что Сюзанна находится где-то поблизости и, очевидно, он поехал навестить ее.
Мужчины вернулись домой только к обеду. Для Тесс обед был большим испытанием, но ни муж, ни Александр, казалось, не заметили ее состояние. Тесс говорила за столом очень мало, и мужчины обсуждали вопросы политики и сельского хозяйства так, будто ее и вовсе не было за столом. Когда Найджел спросил у Александра его точку зрения относительно виноделия в Англии, Александр с готовностью принялся обсуждать эту тему, и они проговорили об этом до конца обеда. Тесс оставила мужчин, намеревавшихся еще выпить по рюмке бренди, покурить и продолжить разговор о возделывании винограда, и отправилась в свою комнату. Там она и провела остаток вечера, думая об Александре и Сюзанне.
