— Я что, похожа на дуру?
— Почему на дуру? — повторившись, вновь не понял бог войны. — Избранный в кои-то веки нашел себе подружку. Поступил с ней как нормальный, закаленный в боях воин, берущий добычу! Самое время заделать ему пару отпрысков от наложницы! Мы же договаривались! Ты что?
— Марсус, приди в себя, — насмешливо произнесла Хель, — я знаю, в Восточном халифате была знатная резня и ты только что оттуда. Но здесь не халифат. Очнись. Какая наложница? Какой воин? Тут империя.
— Какая разница! Халифат, империя… Законы жизни везде одинаковы! Убей — или будешь убитым, сожри — или останешься голодным, трахни или ее трахнет кто-то другой!
— Квинтэссенция философии войны… — иронично прокомментировала богиня смерти.
— Ой, да ладно! — махнул рукой Марсус. — Можно подумать, что ты этого не знаешь! Еще скажи, что это не так!
— Ди, — не ответив ему, Хель скосила глаза на Динаю, — как тебе такие «законы жизни»?
— Смотрю, тебе хочется пофилософствовать? — ответила ей та вопросом на вопрос.
— Гимнастика ума позволяет неплохо скоротать время… Ди, а действительно, почему ты не вдохнула в нее новую жизнь? Момент ведь был подходящим.
— Я что, похожа на идиотку, чтобы лезть к избранному?
— Вот как? — подняла брови Хель. — Значит, по-твоему, я идиотка? И Мирана тоже идиотка?
— Я чувствую, что тебе хочется скандала.
— Отнюдь. Но почему я должна спокойно пропускать мимо ушей такие заявления в свой адрес?
— Я совершенно не имела в виду то, что ты подумала. Я просто хотела сказать, что это совсем не тот момент, когда следует рисковать.
— Какой такой момент? — заинтересованно подавшись вперед, спросила Хель.
— У нее две золотые ниточки. Одна идет от нее к ее принцу, а другая — к нашему избранному. Так не бывает! Истинная любовь только одна. Мирана может это подтвердить. Правда, Ми?
— Сама ты идиотка! — совершенно не по теме выпалила в ответ богиня любви. — Я, значит, чуть не развоплотилась, таская из огня каштаны для всех, а теперь меня, значит, идиоткой называют? Хорошенькая благодарность!
— Прошу всех присутствующих, — богиня жизни протяжно вздохнула, закатив глаза к потолку, — принять мои глубокие извинения за легкомысленно произнесенное слово. В следующий раз, обещаю, я буду более осмотрительна в своих высказываниях…
— Да, именно — легкомысленно произнесенное, — после некой паузы, воцарившейся за извинением Динаи, произнес Коин. — Слова — они очень много порой значат… Но оставим этот разговор. Так что там с нашим избранным, Мирана? Что, действительно у него две нити?
— Не у него, а у Терской, — скривив хорошенькое личико, ответила та, — у него, как и раньше, нет ни одной!
— Да? А что же тогда значат эти две у Терской?
— Откуда я знаю? — откровенно огрызнулась богиня любви. — Такого и правда раньше никогда не было! Хочешь — поймай Сатию и спроси у нее, что это значит!
— А признайся, Мира, ведь Сатия тебя сделала! — радостно улыбнувшись, обратилась к ней Хель. — Влезла без спроса в твой огород любви.
— Я смотрю, что ты действительно приперлась сюда с надеждой на скандал! — окрысилась в ее сторону Мирана.
— Ты так думаешь? Ах, действительно, и зачем я сюда пришла? — Хель задумчиво приложила указательный палец к щеке. В глазах ее плескалась ирония.
— Так, девочки, заканчивайте с руганью! — стараясь, чтобы это прозвучало как можно солиднее, произнес Коин. — Диная, ты недорассказала нам про Терскую. Итак, почему ты не побеспокоилась о том, чтобы у нее были дети от Аальста?
— Я же говорю — у нее вторая истинная любовь! Это уже само по себе ненормально. А она еще рядом с избранным. Я посчитала, что риск чересчур велик, и не стала ничего делать…
— Риск слишком велик, риск слишком велик! — сморщив нос, передразнила ее Мирана. — А как меня, значит, всем скопом в спину толкали — давай, давай, — так никакого риска не было? Конечно, это же я рисковала — не вы!
— Это была только твоя ошибка! — парировала Диная.
— Ах, моя ошибка? Только моя ошибка?!
Задохнувшаяся от возмущения Мирана вскочила из-за стола.
— Моя ошибка?!
— Мира, успокойся! — произнес Коин.
— Успокойся?! Успокойся?! — Богиня любви обежала всех взглядом. — Да идите вы все…
— Зачем вы ее дразните? — осуждающе спросил Марсус, переводя взгляд с пустого места, где только что была Мирана, на богинь.
— Зачем так бурно реагировать? — пожала плечами Хель.
— Просто она очень чувствительная и до сих пор остро переживает случившееся с ней. А вы смеетесь…
Марсус, насупившись, посмотрел на Хель.
— Зато у тебя есть прекрасный повод сходить и утешить ее. Ведь ты же любишь это делать?
Хель улыбнулась Марсусу широкой, дружеской улыбкой.
— Да иди ты… — ответил ей тот и исчез.
— Знаешь, Хель, — секунду спустя сказал Коин, поджимая губы, — когда у тебя дурное настроение — все всегда обязательно закончится скандалом! Это уже надоело!
Поболтаем?
«Поговорить — не желаешь?» (Хмуро.)
…
«Ты еще не успокоилась?»
…
«А мне кажется, что ты уже способна поддерживать разумный разговор».
«Что тебе нужно?!» (Резко.)
«Мне? Ничего. Хочу только сообщить, что в доме, кроме нас, никого не было. Все, похоже, были на занятиях. И если ты не будешь нигде открывать свой рот, об этом никто не узнает. Поняла?» (Недовольно.)
«Почему ты разговариваешь со мной таким тоном?» (Удивление.)
«А что, у меня есть повод для ликования?» (Саркастически.)
«Ты… Ты! Я даже не знаю, как тебя назвать после этого! Так со мной поступить! И теперь еще имеешь наглость разговаривать таким тоном и выражать какое-то недовольство! Ты мне все испортил! Всю жизнь перевернул!» (Возмущение.)
«Это был не я. Это мое тело. Я тут ни при чем». (Хмуро и недовольно.)
«Те-е-ло? Как тело? Что значит тело? А ты где был?» (Искреннее недоумение.)
«А я… я отсутствовал». (Мрачно.)
«Что за глупости ты говоришь! Как можно быть отдельно от своего тела?» (Неверие.)
«Ну, вот
