Читаем без скачивания Шри Аурбиндо. Откровения древней мудрости. Веды, Упанишады, Бхагавадгита - Шри Ауробиндо

Санджая сказал:

И, так Хришикеше сказав, Гудакеша промолвил: «Не стану сражаться», – и смолк врагоборец могучий.

tamuvāca hṛṣīkeśaḥ prahasaṇniva bhāratasenayorubhayormadhye viṣīdantamidaṁ vacaḥ (10)

Ему, побежденному скорбью и слабостью в центре сраженья, ответил с улыбкою легкой Шри Кришна:

Śrībhagavān uvācaaśocyānanvaśocastvaṁ prajñāvādāṁśca bhāṣasegatāsūnagatāsūṁśca nānuśocanti paṇḍitāḥ (11)

Господь сказал:

Скорбишь ты о тех, кто в твоей не нуждается скорби, и словно бы мудрую речь говоришь ты при этом: кто мудрость и знанье обрел, тот уже не скорбит ни о мертвых, ни о ныне живущих.

na tvevāhaṁ jātu nāsaṁ na tvaṁ neme janādhipāḥna caiva na bhaviṣyāmaḥ sarve vayamataḥparam (12)

Иль не было прежде Меня и тебя, и правителей этих, иль снова потом нас не будет?

dehinosmin yathā dehe kaumāraṁ yauvanam jarātathā dehāntaraprāptirdhīrastatra na muhyati (13)

Как дух, воплотившийся в теле, проходит чрез детство, и юность, и старость, так он переходит из этого тела в другое; могучих душа не смущается этим.

mātrāsparśāstu kaunteya śītoṣṇasukhaduḥkhadāḥāgamāpāyino’nityāstāṁstitikṣasva bhārata (14)

Касанья же бренных вещей, о сын Кунти, что холод и жар, наслажденье и боль нам приносят, – они преходящи, в них нет постоянства, Бхарата, от них отрешенья ищи.

yaṁ hi na vyathayantyete puruṣaṁ puruṣarṣabhasamaduḥkhasukhaṁ dhīraṁ so’mṛtatvāya kalpate (15)

Лишь тот, кто их сменою не поколеблен, о лев средь людей, кто стоек, могуч, кто печали и радости равно приемлет, – такой лишь готов к обретенью бессмертья.

nāsato vidyate bhāvo nābhāvo vidyate sataḥubhayorapi dṛṣṭo’ntastvanayostatvadarśibhiḥ (16)

Что не существует, то никогда не возникнет, а что существует, то никогда не исчезнет; провидящий истину видит предел и того, и другого.

avināśi tu tad-viddhi yena sarvamidaṁ tatamvināśamavyayasyāsya na kaścit kartumarhati (17)

Но То, в чем весь мир распростерт, знай, Оно неизбывно, всевечно; не в силах никто уничтожить Того, что нетленно и непреходяще.

antavanta ime dehā nityasyoktāḥ śarīriṇaḥanāśino’prameyasya tasmād yudhyasva bhārata (18)

Подвержены тленью тела воплощенного Духа; но Дух бесконечен, нетленен; так встань и сражайся, о сын мощнодланный Бхараты.

ya enaṁ vetti hantāram yaścainaṁ manyate hatamubhau tau na vijānita nāyaṁ hanti na hanyate (19)

Кто мыслит, что Дух убивает, кто мнит, что убить Его можно, – в неведенье оба они пребывают. Он не убивает и быть Он убитым не может.

na jāyate mriyate vā kadācit nāyaṁ bhūtvā bhavitā vā na bhūyaḥajo nityaḥ śāśvato’yaṁ purāṇo na hanyate hanyamāne śarīre (20)

Никогда не рождается Он и не умирает; Он – не тот, кто однажды возник, чтоб однажды исчезнуть. Он нерожденный, нетленный и непреходящий. Он – Предвечный, не гибнущий с гибелью бренного тела.

vedāvināśinaṁ nityam ya enamajamavyayamkathaṁ sa puruṣaḥ pārtha kaṁ ghātayati hanti kam (21)

Кто знает, что Он – нерожденный, предвечный, негибнущий, непреходящий, – о Партха, как может такой человек убивать или вызвать убийство?

vāsāṁsi jīrṇāni yathā vihāya navāni gṛhṇāti naro’parāṇitathā śarīrāṇi vihāya jīrṇānyanyāni saṁyāti navāni dehī (22)

Как муж, обветшавшие сбросив одежды, в наряд облачается новый, так Дух воплощенный от тел избавляется дряхлых и в новые входит тела, в оболочки иные.

nainaṁ chindanti śastrāṇi nainaṁ dahati pāvakaḥna cainaṁ kledayantyāpo na śoṣyati mārutaḥ (23)

Не ранит Его острый меч и огонь Его не опаляет, вода не способна Его увлажнить, иссушить Его ветер не в силах.

acchedyo’yamadāhyo’yam’kledyo’śoṣya eva caniṭyaḥ sarvagataḥ sthāṇuracalo’yaṁ sanātanaḥ (24)

Он неделимый, и непоглотимый, и неизводимый, и неистребимый. Он вечносущий и вездесущий, Он непреложный и недвижимый, Он есть Единый Всевечный.

avayakto’yamacintyo’yamavikāryo’yamucyatetasmādevaṁ viditvainaṁ nānuśocitumarhasi (25)

Неявленный Он, неизменный, немыслимый, невообразимый. Его постигая таким, ты утратишь причины для скорби.

atha cainaṁ nityajātaṁ nityaṁ vā manyase mṛtamtathāpi tvaṁ mahābāho nainaṁ śocitumarhasi (26)

Но если бы даже считал ты, что Дух постоянно рождается и умирает, то все же тебе нет причин сокрушаться о нем, о Могучий.

jātasya hi dhruvo mṛtyurdhruvaṁ janma mṛtasya catasmādaparihārye’rthe na tvaṁ śocitumarhasi (27)

Ведь что рождено, то должно умереть неизбежно, а то, что мертво, то должно неизбежно родиться; к чему же тогда сокрушаться о неотвратимом?

avyaktādīni bhūtāni vyaktamadhyāni bhārataavyaktanidhanānyeva tatra kā parivedanā (28)

В начале своем не проявлены эти созданья, затем в проявленье приходят они, о Бхарата, в конце же они не проявлены снова; о чем же тогда сокрушаться?

āścaryavat paśyati kascidenamāścaryavadvadati tathaiva cānyaḥāścaryavaccainamanyaḥ śṛṇoti śrutvāpyenaṁveda ne caiva kaścit (29)

Как Дивную Тайну одни Его прозревают, как Дивную Тайну другие Его возглашают, как Дивную Тайну Его еще одни слышат, но даже снискав откровенье, никто Его не постигает.

dehī nityamavadhyo’yaṁ dehe sarvasya bhāratatasmāt sarvāṇi bhūtāni na tvaṁ śocitumarhasi (30)

Тот Дух воплощенный бессмертен в любом человеческом теле, Бхарата; и в Нем – всех созданий источник; поэтому нет у тебя причин для печали.

Услышав слова Арджуны, Шри Кришна не смог сдержать легкой улыбки, но это была счастливая улыбка. Знаток человеческих сердец угадал в заблуждении Арджуны заблуждение, издревле свойственное всему человечеству, и это вызвало у Него улыбку. Это заблуждение возникло из собственной Майи Шри Кришны. Он подчинил человека своей Майе, чтобы положить конец злу, страданию и слабости в этом мире путем их переживания и преодоления. В словах Арджуны нашли свое отражение такие невежественные проявления человеческой природы, как сердечные привязанности, страх смерти, зависимость от радостей и печалей, чувства приязни и неприязни. Именно эти человеческие чувства должны покинуть наше сердце и разум, чтобы мир смог избавиться от зла. Шри Кришна пришел для того, чтобы создать благоприятные условия, позволяющие выполнить эту великую миссию, и с этой целью Он собирался теперь возвестить Гиту. Но сначала нужно было развеять заблуждение, охватившее разум Арджуны, – путем переживания этого заблуждения и победы над ним. Арджуна – друг Шри Кришны, представитель всего человечества; ему будет открыта Гита как лучшему из тех, кто способен воспринять ее. Но человечество еще не было готово к восприятию смысла Гиты, даже Арджуна не смог понять его полностью. Люди эпохи Кали сполна вкусили печаль, скорбь и слабость, изведанные Арджуной. Христианство принесло с собой любовь, буддизм – сострадание, ислам – силу; все они появились для того, чтобы облегчить человеческие страдания. Сейчас должен начаться первый этап суб-периода Сатьи в рамках Кали-юги. Господь снова открывает Гиту народу Индии, потомкам героического рода Куру. И если мы докажем, что способны воспринять и усвоить ее, то благо Индии и благо всего мира будут неизбежным результатом ее постижения.

Шри Кришна сказал: «Арджуна, ты педантично ведешь счет добродетелям и грехам, рассуждаешь о причинах жизни и смерти, пытаясь предвидеть, что принесет твоему народу благо, а что – зло; но в твоих словах нет и следа истинного знания, напротив, они целиком и полностью пронизаны глубочайшим неведением. Почему бы тебе откровенно не признаться, что твое сердце поддалось слабости и преисполнено скорби, а твой разум противится тому, что предстоит сделать? Нет нужды прибегать к высокопарным словам, чтобы оправдать свою слабость. Горе посещает сердце каждого человека, каждый безмерно страшится смерти и разлуки и считает жизнь великим благом, скорбь – невыносимой, долг – трудным для выполнения, стремление к удовлетворению своих интересов – приятным и радостным. Все это заставляет людей ощущать себя счастливыми или несчастными, смеяться или плакать, но никто не может утверждать, что эти чувства рождаются от знания. Ты сокрушаешься о тех, о ком сокрушаться не стоит. Мудрый не скорбит ни о ком, ни о мертвых, ни о живущих ныне, ибо он доподлинно знает, что нет смерти и разлуки, нет горя, что все мы бессмертны, вечны и вовеки остаемся собой, детьми блаженства и бессмертия. Мы приходим в этот мир, чтобы поиграть в прятки с жизнью и смертью, с радостью и горем. В грандиозном театре Природы мы разыгрываем спектакль со смехом и слезами, наслаждаемся войной и миром, любовью и враждой под масками друзей и врагов. Тот краткий срок, что мы пребываем на земле, не ведая о том, что с нами станется завтра и что ждет нас после ухода из тела, есть лишь одно мимолетное мгновение нашей вечной игры. Мы всегда были, есть и будем во веки веков. Мы – неуничтожимы. Мы хозяева Природы, владыки жизни и смерти, частицы Бога, наследники прошлого, настоящего и будущего. Человек в своем теле проходит через детство, юность и старость, а затем сбрасывает обветшавшее тело и обретает новое. Смерть есть лишь пустой звук, пугающий и повергающий нас в печаль. Когда бы мы знали, что за ним скрывается, мы бы не боялись и не испытывали печали. Ведь мы же не проливаем слез по поводу того, что мальчик становится юношей, и не оплакиваем утрату детства как смерть человека. Плач по ребенку, ставшему юношей, был бы воспринят всеми окружающими как полнейший абсурд и проявление глубокого невежества, ибо переход из одного возраста в другой есть закон Природы. Сознательное существо, пребывающее в теле, не затрагивается внешними изменениями и остается тем же самым. Человек знания, сталкиваясь с проявлениями страха смерти и сожаления по поводу смерти, присущими обычным людям, считает их поведение столь же абсурдным и объясняет его глубоким неведением, поскольку смена физического тела есть непреложный закон Природы. И в грубом материальном, и в тонком теле одно и то же сознательное существо не затрагивается какими-либо внешними изменениями. Мы – дети бессмертия. Кто может умереть, кто может убить? Смерть не имеет над нами власти. Смерть – иллюзия, пустой звук, смерти нет».