уберечь, но не смог, — Роберто опустил руки. — Не смог. Ты ей нравишься. И я как отец, как мужчина, прошу не причиняй ей боль, — просто попросил Роберто, без угроз, по-человечески, по-отцовски. — Ты думаешь, что знаешь меня, но ты ошибаешься.
— Можете не переживать, с Викторией у нас ничего не получится.
— Ты уверен? — Роберто чуть склонил голову, казалось, он улыбается про себя. — Ты можешь легко вычеркнуть ее из своей жизни.
Даниэль был обескуражен.
— Не буду обманывать вас, она мне не безразлична, но после всего, что…
— Да что ты прицепился к тому, что увидел?
— В день похорон.
— Слушай, — Роберто положил руку ему на плечо. — Я могу понять твою обиду на меня за все слова, что я тебе наговорил. Могу понять то, что ты оттолкнул Викторию, увидев меня и Кристину, свою маму. Только, что тебя так задело? Что твоя мама живая?
— В смысле живая?
— В прямом. Она держалась при вас, не давала волю своим слезам, а там за закрытой дверью, она расплакалась, у нее началась самая настоящая истерика.
Даниэль не понимал, о чем он говорит.
— Я просто пытался ее утешить, успокоить. Пришел выразить свое соболезнование. Привести в чувство.
— Хороший же способ вы нашли, — Даниэль злился. — Вы женаты, хотя для вас это ничего не значит, но мама. Как она могла позволить вам.
— Ты знаешь, — Роберто запустил руку в свои волосы, — твоя мама не виновата. Она жертва обстоятельств. Она была просто не в себе. Вот и все тебе объяснение.
— Как легко у вас все получается.
— Просто не нужно искать того, чего нет.
— Вы в этом уверены?
Роберто отвернулся. Он не был ни в чем уверен, но признаться здесь, в присутствии ее сына, что его мать все еще волнует его, заставляет его сердце биться сильнее, не мог.
— Когда-нибудь ты поймешь, что чтобы успокоить женщину в момент истерики, допустимо многое.
— Если эта женщина вам знакома, близка, — уточнил Даниэль.
Роберто повернулся к нему.
— Даниэль, хватит копать там, где не следует и искать то, чего не существует, — Роберто сдерживался из последних сил, но он дал слово Виктории, он в ответе перед Кристиной. Он даже содрогнулся от этой мысли. Он виноват перед ней, что ее дети сейчас обвиняют ее в том, что она замарала память их отца с его помощью, поэтому он и должен ее защитить. Она виновата перед ним, но он потом спросит у нее за это. Сейчас главное успокоить Даниэля. Главное — это решить вопрос с детьми.
— Порой у меня возникает мысль, что вы были знакомы с моей матерью, — сказал Даниэль. Роберто даже не успел ничего ответить, как тот продолжил, — но потом понимаю, что этого не может быть, где моя мама и где вы. Мы простые люди. У вас другая жизнь.
— Даниэль, — Роберто остановил его размышления, слишком опасной темы тот коснулся. — Давай начнем работать. Позовем Алехандро и начнем рабочий день. Время не стоит на месте, — он взглянул на часы.
Даниэль внимательно посмотрел на Роберто. Казалось, тот все доступно ему объяснил, никого, не унижая и не оскорбляя. Но что-то не складывалось. Что именно — он не мог понять.
— Да, вы правы, нам надо работать, — он покачал головой, а им еще предстоит породниться. Он полностью прав — Даниэль не в состоянии отказаться от Виктории. Он сгоряча многое наговорил ей, оттолкнул ее, но она запала ему в сердце, тронула его душу. Как будто камень упал с его души, он не мог самому себе признаться, что не желал уезжать из города. Не хотел покидать Викторию. Не хотел оскорблять маму. Но то, что он скрывал от всех — так это то, что он жаждал работать с Роберто. Понимал, что тот достойный учитель, хотя и не простой человек. — Сеньор Роберто, — Даниэль уже был спокоен, — дайте мне слово, что вы не приблизитесь больше к моей матери.
Роберто остановился у двери, уже взялся за ручку, но не открыл ее.
— Даю тебе слово, — он повернулся к нему, — что твоя мама не будет очередной, — тут же открыл дверь, не давая Даниэлю ответить.
Даниэль нахмурился — что означали его слова: она не будет очередной. Как это понимать?
— Алехандро, ты где? — Роберто выглянул в приемную. — Позовите, пожалуйста, сеньора Алехандро, — попросил он секретарей.
— Даниэль, думаю, что тебе стоит встретиться с матерью после нашего совещания и поговорить, — он подошел к нему близко. — Не надо ее обижать. Не тебе. Она беззащитна перед своим сыном. Ты должен это понимать. Она не сможет тебе отказать, противостоять. Дети порой причиняют такую боль, не понимая своих родителей. Потом я буду ждать тебя в своем офисе.
Даниэль покачал головой, он понимал, что тот прав. Он очень многое наговорил Кристине, ему было стыдно за свое поведение, но и мама тоже, как она могла так себя вести, да еще в такой день.
Алехандро зашел в кабинет.
— Вы поговорили?
— Да, мы все выяснили, — Роберто достал бумаги. — Даниэль продолжает работать. Это было недоразумение.
— Роберто, давай переоформим документы. Я приму Даниэля к себе.
— Может вы не будете разговаривать так в присутствии меня, как будто бы меня нет, — Даниэлю не нравилось то, что он не управлял своей жизнью.
Роберто и Алехандро повернулись к молодому человеку. Роберто улыбнулся — он был достойный сын своей матери. Алехандро покачал головой, как же он напомнил ему Кристину. Как она посмела забрать именно его, а не Карлоса. Хотя и Карлоса он не стал бы ей отдавать.
— Ты прав, — первым сказал Роберто.
— Да. Извини, — поддержал его Алехандро. — Надо спросить твое мнение и…
— Мы ничего не будем менять, — перебил его Роберто. — Оставим все как есть. Даниэль, не игрушка, мы не можем его кидать туда-сюда, из-за наших с тобой разногласий и желаний с кем должна остаться Виктория. Они взрослые люди — пусть сами разбираются. Пусть Виктория сама выберет, с кем ей хочется встречаться. С Карлосом или Даниэлем.
Алехандро был удивлен, при чем здесь Виктория.
— Я не понимаю.
— Алехандро, Даниэль работает на меня, даже присутствуя в твоем офисе. Он выполнял тот фронт работы, который я ему установил, то есть он фигурально у тебя числился. А заработную плату платить ему буду я. Так что оставим наши пререкания. Контракт остается в силе. Ты абсолютно ничего не теряешь, Даниэль остается в деле, а это самое важное, давайте приступим к решению наших дел, а то мы уже и так достаточно времени потеряли, — Роберто демонстративно посмотрел на часы.
Алехандро был
