— Что… Что случилось? — произнёс Гарри, машинально прикладывая руку к груди.
Никто не ответил ему, и Гарри повторил свой вопрос, но уже обращаясь к Гермионе, которая сидела на кровати возле него.
— Ну… Понимаешь, Гарри, — неуверенно начала она. — Волдеморт хотел убить профессора Снейпа, но ты прыгнул и… Заклинание попало в тебя.
— Что? — удивился Гарри, хотя уже начал вспоминать, что произошло за несколько минут до зелёной вспышки.
— Тебя убили, друг, — отозвался Рон, который всё это время сидел, опустив голову, и теребил в руках свою палочку. — Так что теперь ты Мальчик-Который-Выжил-Дважды.
— Как такое возможно? — Гарри перевёл взгляд на Дамблдора. — Убивающее заклятие не могло ведь срикошетить во второй раз? Я должен был умереть.
Снейп процедил сквозь зубы что-то очень похожее на «кретин», а Дамблдор покивал на слова Гарри, а потом развёл руками.
— Должен был, Гарри. Но не умер. Я, кажется, говорил тебе, что когда один волшебник спасает другому жизнь, между ними образуется магическая связь? Она даёт защиту тому, кого спасают. А если ради спасения волшебник приносит в жертву свою жизнь, то эта защита становится необычайно крепкой, особенно в первые минуты. Скорее всего, именно поэтому убивающее заклинание и не сработало.
Гарри непонимающе мотал головой:
— Но ведь оно попало в меня. Причём тут защита, которую я дал профессору Снейпу? Ведь это я пожертвовал своей жизнью.
Снейп застонал и закатил глаза, но Дамблдор терпеливо объяснил:
— Да, но за минуту до этого, то же самое сделал и профессор Снейп, выйдя на поединок с Волдемортом. — Гарри открыл рот. — Его желание защитить тебя и принести свою жизнь в жертву ради твоей дало тебе достаточную защиту для того, чтобы вновь пережить убивающее заклинание.
— Разумеется, мы не знали, что ты выживешь. Мы видели, как ты упал, — продолжил Рон. — Мы думали… Думали… — он замолчал и опустил голову.
— И тут появился профессор Дамблдор, — подхватила Гермиона. — Пожиратели испугались и исчезли. Они тоже думали, что ты… Ну… Погиб. Но потом мы подошли к тебе и увидели, что ты дышишь, но лежишь без сознания, и принесли тебя сюда.
Гарри слушал всё это, не закрывая рта, переводя взгляд с одного лица на другое, пока, наконец, не встретился глазами со Снейпом.
— Профессор… — только и смог выдавить Гарри.
Но Снейп быстро отвернулся к окну и нервно запустил руку в волосы, чего раньше Гарри за ним не замечал. Да и вообще, таким взволнованным Гарри его ещё никогда не видел. Говорить он пытался спокойно, но его голос предательски дрожал:
— Ты просто сумасшедший, Поттер! Ты — безумец! Весь волшебный мир вот уже шестнадцать лет оберегает и защищает тебя, трясётся, как над последней надеждой на победу в войне. И чего ради? Чтобы Великий Гарри Поттер сам бросался под убивающие проклятия Тёмного Лорда?! Когда же ты наконец поймёшь, что от твоей смерти толку будет не больше, чем от смерти какого-нибудь Пожирателя, а волшебный мир навсегда потеряет надежду на спасение?! Ты ни о ком не думаешь, кроме себя! — тут он резко повернулся, глядя Гарри прямо в глаза. — Самопожертвование — несложная вещь, Гарри, а когда у тебя на глазах... — зельевар запнулся и умолк.
— Я знаю, сэр, — тихо ответил Гарри и покосился на его волосы. — Простите, что напугал вас.
— Напугал? — нервно усмехнулся Снейп и снова отвернулся к окну. — Это были самые долгие секунды в моей жизни, — это он произнёс уже шёпотом, но все услышали, поскольку в комнате царила гробовая тишина.
— Простите, — ещё раз произнёс Гарри так же тихо. — Я бы не смог иначе.
— Знаю, — уже спокойно ответил Снейп. — Поэтому я и оставил тебя Люпину.
Гарри посмотрел на Ремуса и только тут увидел, что тот сидит неестественно прямо, держась за бок.
— Ремус, — испуганно прошептал Гарри. — Я… я…
— Ничего, Гарри, — улыбнулся тот. — Сломанное ребро мне уже срастила Молли, а синяк скоро пройдёт.
— Прости, я не хотел так… Просто…
— Ничего, ничего. Я всё понимаю. Не волнуйся.
Гарри перевёл взгляд на Сириуса, который до этого сидел молча, но, перехватив взгляд крестника, почувствовал необходимость что-то сказать.
— Никто тебя, конечно, не винит, Гарри, — начал он неловко, — но ты поступил очень глупо.
— Глупо, что я спас профессора Снейпа?
— Ну… — Сириус смутился. — Ты должен думать, в первую очередь, о себе.
— Для этого ему нужно было поступать в Слизерин, а не спорить с Распределяющей шляпой, — тихо произнёс Снейп, по-прежнему глядя куда-то вдаль.
На несколько секунд повисла тишина.
— Но ты ведь и сам закончил Слизерин, — добродушно заметил Люпин, и Снейп удивлёно посмотрел на Дамблдора. Тот рассмеялся:
— Вот видишь, Северус, как я тебе и говорил, мы, наверное, слишком рано проводим распределение.
Все изумлённо посмотрели на директора, а Снейп обиженно фыркнул, обхватил себя руками и, резко развернувшись, направился к выходу из комнаты.
— Куда ты? — удивился Люпин.
— Выпить, — бросил Снейп на ходу.
Рон и Гермиона открыли рты.
— Стой! — крикнул Блэк, вскакивая на ноги. Снейп замер в дверном проёме, а Гарри начал медленно вставать с кровати, думая, что это начало новой ссоры, но Сириус смущённо опустил глаза и тихо произнёс: — Я с тобой.
— Мне тоже надо, — как-то жалобно проговорил Люпин и выскользнул за ними следом.
Когда Гарри привёл себя в порядок и с друзьями и Дамблдором спустился вниз, он застал такую картину: на одном конце стола сидели Снейп, Сириус и Ремус, перед ними стояла уже на четверть опустошённая бутылка огневиски и три бокала, на другом — все Уизли, изумлённо глядя на эту странную компанию, а вокруг них всех суетилась миссис Уизли. Увидев Гарри, она всплеснула руками и полезла обнимать и целовать его. Остальные ограничились приветственными кивками и вопросами: «Как ты?».
Гарри с Роном и Гермионой сели где-то посередине стола, Дамблдор сел напротив. Наступила неловкая тишина. Люпин допил остатки своего виски, поморщился и поставил бокал на стол.
— Наливай, — негромко сказал Сириус, который, видимо, уже не в первый раз произносил это слово.
Снейп сделал ленивое движение палочкой, и бутылка облетела три бокала, наполняя их до краёв.
— И мне тоже, — неуверенным голосом попросил Гарри.
Крёстный смерил его удивлённым взглядом, но Снейп без колебаний наколдовал четвёртый стакан и наполнил его. Трое мужчин подняли бокалы, сделали по глотку и блаженно вздохнули.
