Но почему всегда бывший столь благородным Нельсон внезапно превратился в жаждущего людской крови карателя? Биограф Карола Оман считала, что этой казнью Нельсон показал всем, что "полон решимости на ярком примере продемонстрировать быстрое наказание, что он в принципе считал основой деятельности хорошего правительства". Говорили английские биографы и о сложном психическом состоянии Нельсона в данный момент, о неком помутнении его рассудка. Однако думается, что отказ от выполнения приказов вышестоящих начальников, как и внезапно проснувшаяся страсть к казням, — всё это две стороны одной медали, имя которой — Эмма. Именно эта, ставшая роковой для Нельсона, женщина пробудила далеко не лучшие качества нашего героя. Именно она, умело играя на его слабостях, сумела сделать из него марионетку в своих руках. Всё это прекрасно понимали современники, а потому дружно ненавидели леди Гамильтон. Но пока Эмма купается в лучах славы, успеха и своей незаменимости в неаполитанских делах, упивается властью и возможностью миловать и карать тысячи людей. Но слава ее иллюзорна, незаменимость временна, а совершенное зло наказуемо. Придет время, и за все это с ней рассчитаются сполна…
Глава пятнадцатая
СКАНДАЛ И ВОЗВРАЩЕНИЕ НА РОДИНУ
Всему приходит конец. Вскоре все мятежники и сочувствующие им были казнены, а Карачиолло нашел упокоение на рыбацком кладбище. Леди Гамильтон подустала с танцами на палубе "Фоудройанта". Поутихли и восторги по поводу "блестящего освобождения" Неаполя.
Пришло время раздумий о содеянном, и, возможно, Нельсон понял, что явно преступил порог вседозволенности. Нет, его нисколько не мучила совесть за содеянное в "освобожденном" им городе, его волновала личная судьба. Что касается действий в Неаполе, то по этому поводу у Адмиралтейства никаких нареканий не было. Наоборот, лорд Спенсер неаполитанскими делами командующего Средиземноморской эскадрой остался доволен: "Намерения и мотивы, из которых исходили все Ваши меры, были чистыми и добрыми, а их успех был полным".
Впрочем, слухи о творимых в Неаполе казнях вскоре облетели всю Европу и достигли Англии. Лидер оппозиции Фокс, выступая в палате общин, гневно вещал:
— Я первый указываю парламенту на это вопиющее злоупотребление властью! Подобное нельзя оставлять безнаказанным! Я требую расследования, и пусть виновные совершенных злодеяний будут строго наказаны!
Но оппозиция на то и оппозиция, чтобы искать недостатки у правящей партии, а власть на то и власть, чтобы происки оппозиции не замечать. Возмущение Фокса так и осталось не услышанным.
Но память об английской карательной акции в Неаполе оказалась столь живуча, что деяния Нельсона и его друзей там помнили и через сто лет. Английский историк Карола Оман пишет: "…И через столетие англичане-туристы, посещавшие неаполитанские общественные и частные художественные галереи, со страхом смотрели на портреты представителей знати, придерживавшихся либеральных настроений, и женщин с детскими личиками. О каждом из них рассказывали страшные истории, как они были казнены, когда восемнадцать английских кораблей под командованием Нельсона стояли на якоре в Неаполитанском заливе…"
К этому времени в Неаполь пришла и эскадра адмирала Ушакова. С появлением в городе русских патрулей стихли последние погромы и прекратились убийства. Ремонтируя потрепанные штормами корабли, Ушаков деятельно готовился к походу на Мальту и штурму Ла-Валлетты. Однако вскоре пришло известие о разрыве русско-английских отношений и немедленном отзыве эскадры в Севастополь. Павел I разочаровался в Англии, а потому решил больше не платить русской кровью за британские интересы. На этом Средиземноморская кампания адмирала Ушакова была завершена.
А вокруг Нельсона уже начал разрастаться скандал из-за невыполнения им приказа адмирала Кейта по отправке части линкоров к Минорке. Этому делу дали в Адмиралтействе должный ход, и Нельсону надо было держать ответ. Последствия этого разбирательства, судя по всему, могли быть нешуточными.
Если до этого Нельсон осмеливался игнорировать лишь те указания своих начальников, что носили чисто рекомендательный характер, то теперь он открыто отказался исполнять конкретный приказ, а это было уже делом подсудным. Теперь все зависело от того, как на произошедшее отреагируют Кейт и Джервис и как на это посмотрят в Адмиралтействе. Впрочем, Нельсон не был столь прост, чтобы сидеть сложа руки и ждать решения своей участи. Надо было действовать, а потому, запершись в салоне, он принялся писать оправдательные письма во все инстанции, чтобы успеть предупредить обвинительные бумаги в свой адрес.
Из письма Нельсона в Адмиралтейство: "Получив приказ в такой момент, мне пришлось поразмыслить, что именно подвергать риску — Менорку или Королевство Неаполя и Сицилии. Я решил рискнуть Меноркой".
Из письма первому лорду Адмиралтейства графу Спенсеру: "Я прекрасно сознаю, какой проступок совершил, но намерения мои были вполне лояльны, и я готов принять все, что повлечет за собой мое неповиновение. Утешусь тем, что я завоевал королевство, вернул трон преданному союзнику моего короля и благополучие миллионам людей… Как только французские сволочи уйдут из королевства, я вышлю к Минорке восемь или девять линейных кораблей".
Забегая вперед следует сказать, что этого своего обещания, данного первому лорду Адмиралтейства, Нельсон так и не выполнит.
Из письма наследному принцу Уильяму: "Прекрасно понимаю, каковы могут быть последствия моего своеволия, но по-
Портрет вице-адмирала Нельсона в полной парадной форме. Художник А. Фрэнсис
Командующий российской Средиземноморской эскадрой адмирал Ф.Ф.Ушаков-союзник и конкурент Нельсона
Штурм неприступных фортов острова Корфу кораблями Ф.Ф.Ушакова
Контр-адмирал Сидней Смит — герой обороны Акры и недоброжелатель Нельсона
Мальтийские форты в конце XVIII века, так и оставшиеся неприступными для Нельсона
Виконт Нельсон. Гравюра начала XIX в.
Вице-адмирал Хайд Паркер — незадачливый командующий английским флотом на Балтике
Битва при Копенгагене
Лорд Нельсон и Эмма Гамильтон. Народная картинка
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
