Бургомистр, еще более измотанный, чем мельник, вторые сутки кряду проверял и сжигал бумаги, мирно копившиеся доселе в сундуках и шкафах ратуши. Княжеский чиновник, обосновавшийся под боком, был весомой причиной для того, чтобы сжечь и само здание ратуши от греха подальше, но так как господин Кендрик Теннонт заверял, что прибыл по важному делу, не имеющему отношения к проверке деятельности бургомистра, последний надеялся, что сможет обезопасить себя малой кровью — всего лишь подделав большую часть документации. Писцы, забыв о сне и еде, строчили новые и новые отчеты, датированные задним числом, но все равно в каждом из них паникующий бургомистр находил поводы для грядущего ареста, все полнее осознавая, какое же несоразмерное количество грешков числится за его душой. В общем, ему было не до привидений, терзавших мельника, ведь в мире существуют явления и пострашнее хнычущих призраков, которые могут лишить сна, но никак не головы. Ни за какие коврижки бургомистр не хотел лишний раз напоминать чиновнику о своей скромной персоне, а так как проживал чиновник в доме поместного мага, то и требования мельника наказать нерадивого чародея встретили категорический отказ.
Мельнику было невдомек, что положение бургомистра было куда более щекотливым, нежели у него самого, поэтому, как натура прямая и непосредственная, он разъярился. Бургомистр вызвал стражу, и мельника спустили с лестницы, наказав не появляться у дверей ратуши в ближайшую неделю.
Вот тут-то бедолагу и обуяла лютая злоба, которая недолго искала, на кого бы обрушиться. Сея на своем пути разрушения и хаос, мельник ринулся к дому чародея, попутно сокрушая заборы, телеги и скамейки. Пронесшись разрушительным ураганом по Болотцам, он нанес немалый ущерб огородам, пиная ногами кочаны капусты и продираясь через помидорные кусты. К несчастью одного из местных жителей, за огородами простирался сенокос, где оный житель мирно складывал сено в копну, не подозревая, что его вид может вызвать у кого-либо припадок бешенства. Но, увы, мельник уже не помнил себя от злости, поэтому крестьянин отправился в ближайшую канаву, а его вилы теперь торчали в стене гостиной чародея.
— И что же он сказал на прощанье? — с тоской спросила я у Теннонта.
— Сказал, что если и сегодня привидение придет скулить к мельнице, то плевать он хотел на бургомистра и законы, — с презрением ответствовал Теннонт. — Как я понял, этот мерзавец угрожал поджечь ваш дом.
— Он не угрожал, — мрачно заметила я. — Он обещал. Это большая разница.
— Возмутительно! — сказал Теннонт и удалился в спальню, не собираясь принимать во внимание, что мельник — человек серьезный и обязательный.
— Фррххеттсс евфф хрр! — поддержал мнение своего хозяина Виро, преданно косясь ему вслед.
— Что значит «не существует»?! — не согласилась с ним я. — Призраки еще как существуют!
Констан, сообразив, что есть повод в очередной раз блеснуть своими познаниями, принялся рассказывать Виро о случаях явления духов жителям Эсворда. Виро протестующе хрипел, но Констан, в отличие от меня, не улавливал сути этих булькающих и свистящих звуков, поэтому, как ни старался секретарь, ему все равно пришлось выслушать известную историю про то, как, не выдержав укоров призрака бродячего проповедника, у кладбища повесились сразу три могильщика лет семь назад.
Я же эту байку слышала много раз, поэтому тихонько прошмыгнула в кабинет Виктредиса, где чародейские книги на столе тихо покрывались слоем пушистой пыли. Мне надо было убедиться в правильности одного своего предположения.
Книг, посвященных призракам и духам, в библиотеке поместного чародея было куда меньше, чем «Вампирологий» и «Севооборотов». Я с трудом откопала четыре тонкие брошюрки и два более-менее приличных фолианта, в которых тема явления призраков была продуманно объединена с сонником.
Бегло пролистав их, я отметила, что авторы изданий тридцатилетней и более давности утверждают, что призраки существуют. Авторы посвежее с таким же пылом доказывали, что привидений нет, из чего я сделала вывод, что около тридцати лет назад какой-нибудь влиятельный маг получил очередную научную степень за монографию, темой которой являлось отрицание духов как таковых, и пока этот неизвестный маг здравствует, данное утверждение вряд ли кто-то возьмется оспаривать официально, пусть даже привидения начнут среди бела дня выть на городских площадях.
Чтобы удовлетворить мое любопытство, впрочем, хватило и того, что нашлось.
Итак, как я и предполагала, участь призрака ждала тех несчастных, что были насильственно умерщвлены с крайней жестокостью, или тех, кто был предан неосвященной земле без соблюдения религиозных норм, что, в общем-то, нередко сочеталось, ведь жестокому убийце вряд ли бы пришло в голову пригласить священника для погребения своей жертвы. Описывались также случаи, когда призраками после смерти становились скряги, которые не могли расстаться со своими сбережениями, нераскаявшиеся преступники и несчастные влюбленные — в общем, люди с маниакальными наклонностями.
Но я-то точно знала, кто является мельнику ночами. Недаром ведь эти визиты начались аккурат после того, как одного покойника, насильственно умерщвленного випероморфом, кое-кто затащил в ближайший неосвященный лесок и закопал там, даже не помолившись над его могилой.
Надо сказать, я хоть и была довольно черствым человеком, но вину за свои проступки я чувствовала куда чаще, нежели мне хотелось бы. Вот и сейчас от мысли, что мельник ничуть не ошибся, когда искал виноватого в своей беде, мне стало крайне неуютно, и на душе словно кошки острыми когтями заскребли. Разрушена мечта о семейном счастье одного человека, душа другого не может успокоиться, терзая себя и окружающих… Нет, я не могла делать вид, что совершенно ни при чем!
Признаваться в своем злодеянии, конечно, я не собиралась, но исправить последствия считала необходимым, если это не подразумевало еще больших неприятностей конечно же. Привидение вряд ли было столь же зловредно, как волкодлак, иначе не преминуло был напакостить мельнику как-нибудь посерьезнее, а стало быть, угроза, исходящая от него, лежала, скорее, в области моральных страданий, нежели физических. Мне же, как записной лгунье и воровке, вдобавок еще и каждую секунду помнящей, что жить осталось до Солнцестояния, сложно было представить, будто какой-то дух сможет меня удивить.
С этой мыслью я воинственно высморкалась, чувствуя, как крепнет моя решимость отказаться от спокойного сна и этой ночью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
