Первым тревожным звонком стала тишина, внезапно воцарившаяся в гостиной. Хотя дамский щебет, доносившийся из-за плотно прикрытых дверей, уже изрядно надоел, но никакой благоприятной причины для того, чтобы все гостьи внезапно умолкли, я изыскать не могла, поэтому отложила карты и замерла, прислушиваясь. То же самое сделали и мои партнеры по игре. Что-то мне подсказывало: выражение обреченного ужаса на их лицах было зеркальным отражением моего. «Ну вот и все. Отдохнули!» — озарило нас общее ужасное предчувствие, вряд ли понятное кому-то, кроме больных, покрытых синяками и ссадинами, невыспавшихся людей, чьи чаяния отправиться в мягкую постель только что накрылись медным тазом. В гостиной готовилась разразиться какая-то буря, и только боги знали, с какой стороны ее принесло на ночь глядя.
Сердце отсчитало три удара в полной тишине, я высморкалась слабеющей рукой и жалобно посмотрела в потолок. Но умоляюще простонать «Только бы обошлось!» я уже не успела — надежды на то, что все гостьи разом исчерпали темы для светской беседы, погибли. Злобный рев, в котором не угадывалось ничего человеческого, кроме отдельных междометий, не имеющих, впрочем, отношения к культурной лексике, заставил дрогнуть стены, чашки с чаем на столе, да и Виро с Констаном дружно подпрыгнули на своих стульях. Вразнобой завизжали женщины, попытался разразиться проклятиями Теннонт, но громогласное рычание вновь без труда заглушило эту слабую попытку сопротивления.
— Хрррыхх? — Виро вытаращил слезящиеся глаза и вопросительно ткнул пальцем в сторону гостиной, а Констан и вовсе не сумел подобрать нужных слов.
— Не имею ни малейшего понятия! — отозвалась я и принялась вытирать ноги, готовясь воплощать в жизнь самый универсальный план действий всех времен и народов. А именно — бежать куда глаза глядят, оставив выяснение ситуации на потом.
— Хррпссфф фххр! — Виро вскочил на ноги и едва не грохнулся оземь, потому что миска, в которой он отпаривал свои нижние конечности, коварно скользнула под стол.
— К черту! — огрызнулась я, натягивая ботинки, окончательно покоробившиеся после просушки у очага. — Господину Теннонту ваша помощь вряд ли нужна. Там с ним добрый десяток женщин, готовых пожертвовать руками, ногами и прочими съедобными частями тела, лишь бы только оказать ему услугу. Даже если там злобствует выводок взбесившихся ехидн, то пока они пробьются через этот живой щит…
Упоминание мною ехидн привело к тому, что Констан также принялся совать ноги в башмаки, а Виро схватился за голову, прохрипев очередную неразбериху и с отчаянием глядя на дверь, отделявшую нас от ужаса, воцарившегося в гостиной.
— Да нет, это я образно… у нас ехидны вроде бы не водятся, — попыталась я его успокоить, хотя вряд ли это было возможно.
Шум, состоявший из женского визга, рычания и воплей господина Теннонта, достиг своего апогея, так что я едва могла его перекричать. С другой стороны, это значило, что живых в гостиной явно больше, чем мертвых, что не могло не радовать.
Я уже открывала дверь, ведущую во двор, когда рычание резко смолкло, впрочем, до последнего вибрирующего звука сохраняя редкую злобность, затем раздался звук глухого удара, снова повлекшего за собой хор женского визга, и на этом ужасное действо завершилось. Я в сомнении остановилась, занеся ногу над порогом и вывернув голову, чтобы не пропустить тот момент, когда следует бежать сломя голову.
Констан торопливо шнуровал свои ботинки. Виро стоял в своей исходящей паром миске, как статуя какого-нибудь первооткрывателя на постаменте, явно разрываясь между двумя необходимостями: не спускать с меня глаз и не оставлять своего господина в беде. В данный момент они представлялись совершенно несовместимыми, так как я намеревалась держаться от бед Теннонта на максимально значительном расстоянии. Бог знает, что бы предпринял верный слуга своего господина, если бы я не остановилась в дверях, сама не понимая отчего.
— Хпрр?.. — наконец недоуменно поинтересовался секретарь у меня.
— Черт его знает, — честно ответила я и вернулась к столу. Узнавать, что же случилось в гостиной, как-то не хотелось, но и бегство в одеяле уже не представлялось самым разумным вариантом поведения.
— Ну, госпожа Глимминс, это вообще ни в какие ворота! — в бешенстве проорал взъерошенный Кендрик Теннонт, врываясь в кухню.
За его спиной слышался шорох платьев и невнятное испуганное кудахтанье — дамы поспешно засобирались по домам, припомнив, что оставили на произвол судьбы детей, престарелых родителей и домашнюю скотину.
Как я ни вытягивала шею, вглядываясь в дверной проем, безжизненных тел на полу в гостиной замечено не было, равно как и брызг крови на стенах. Можно было перевести дух.
ГЛАВА 26,
из которой становится ясно, что Каррен все же способна испытывать чувство вины, Констан — чувство ответственности, а Виро попросту оказывается в безвыходном положении.
— …И уж чтобы мне — мне! — угрожал какой-то заросший бородой по брови мужлан!.. — разорялся господин Теннонт, уязвленный в самое средоточие своей родовитой души. — Я повидал многое в своей жизни и, смею надеяться, на основании этого могу считать себя человеком, не пасующим перед опасностью. Но когда в дом при свидетелях врывается какой-то дикарь и несет всяческую околесицу, невзирая на то, что ему сразу же было сообщено, что он имеет дело с человеком благородного происхождения!..
Я краем уха слушала этот монолог уязвленного самолюбия, но основное мое внимание было направлено на вилы, торчащие в стене гостиной, как память о недавно бушевавшем здесь бедствии. Зубья их вошли в древесину по меньшей мере на десять сантиметров, что прямо свидетельствовало: человек, метнувший их, находился в крайне дурном расположении духа, что не могло объясняться простым капризом или легким недомоганием. Нет, речь шла о субъекте, столкнувшемся с какой-то воистину неразрешимой проблемой, а раз в итоге вилы торчали в стене дома поместного чародея, то можно было предположить, что проблема эта как-то связана с сферой деятельности данного чародея, как бы ему (то есть мне) не было тошно от этой мысли.
— Вы не расслышали, кем представился этот человек? — довольно бесцеремонно перебила я бесконечный поток возмущений Теннонта.
Теннонт захлебнулся очередной гневной фразой и возопил:
— Да разве подобное отребье понимает хоть что-то в правилах хорошего тона? Нет, он просто ревел здесь, как раненый медведь, а затем швырнул этов стену и ушел, пообещав, что в следующий свой визит обязательно убьет поместного мага.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
