— Да разве подобное отребье понимает хоть что-то в правилах хорошего тона? Нет, он просто ревел здесь, как раненый медведь, а затем швырнул этов стену и ушел, пообещав, что в следующий свой визит обязательно убьет поместного мага.
— Ну, это еще ни о чем не говорит, — несколько разочарованно пробормотала я. — Желание убить поместного мага не является особой приметой в наших краях. И это,кстати, именуется вилами.
— Я знаю, как именуются вилы! — Теннонт окончательно вышел из себя, что было весьма позорно как для чиновника, так и для мага. — Этот бородатый монстр сообщил, что отобрал их у какого-то крестьянина, чей сенокос, к несчастью, находился на его пути.
— На пути откуда? — уцепилась я за последнюю фразу.
— Из города, от бургомистра, как я понял из этого рева. — Теннонт понемногу успокаивался, а я, наоборот, начинала тревожиться все больше.
— Это был посланник от бургомистра? — озадачилась я. — Может, вы смогли разобрать еще что-нибудь?
Теннонт нехотя наморщил чело, всем своим видом демонстрируя, насколько неуместны мои расспросы и насколько далеко простирается его благородство, если я еще всерьез надеюсь получить какие-то ответы.
— Он упоминал мельницу, — наконец процедил он, словно делая мне великое одолжение. — Мол, на какой-то мельнице нет спасу от покойников.
Этого хватило, чтоб в моем мозгу из разрозненных частей этой истории — вил в стене, бургомистра, бородатого мужика и мельницы — сложилась разгадка. Заросший монстр, имеющий желание и возможность швыряться вилами в стены после визита к бургомистру, да еще и поминающий покойников у мельницы… Конечно же это был бедолага мельник! Пусть его роль в этой истории и была эпизодической, но не стоило умалять ее трагизма! Человек, который несколько месяцев кряду выуживал жертв вампира в своей запруде и к тому же был напоследок жестоко оскорблен отсутствием очередного покойника в момент, когда тот был необходим, как никогда… Приходилось признать: если уж он появился в доме поместного мага в подобном настроении, то, стало быть, у него были на то веские причины. К сожалению.
— Что?! — Теперь контроль над собой утратила я. — Мельник снова нашел мертвеца?!
— Да нет. — В голосе господина Теннонта появилась неуверенность, свойственная людям, которые сами не верят, что их уста произносят подобную чушь. — Он жаловался, что его уже не первую ночь одолевает какой-то призрак.
…Итак, еще полчаса расспросов прояснили ситуацию окончательно, хотя открывшиеся обстоятельства дела способны были свести с ума кого угодно. Господин Теннонт, к примеру, так и не смог смириться с тем, что жалобы мельника имели под собой основания, а вот мне пришлось в них поверить. Более того, похоже, именно я и была во всем виновата.
Стало быть, дело было так…
Бедняга мельник ужасно расстроился, когда не сумел продемонстрировать бургомистру очередного покойника, ведь он был совершенно уверен в успехе. Но делать было нечего, и, поразмыслив, он пришел к философскому выводу, что в такой ситуации нужно смотреть шире на сложившиеся обстоятельства. Это для благородных людей доказательство своей правоты важнее, нежели практическая польза, а для честных тружеников сгодится и тихая, спокойная жизнь без всяких покойников, пусть даже те и являются самым весомым аргументом в их пользу в каком-либо споре. Конечно, мельник, будучи человеком неглупым, не спешил верить в то, что багор можно наконец отнести в сарай, но рассчитывал передохнуть хотя бы до следующего полнолуния.
Каково же было его разочарование, когда следующей ночью, мучаясь привычной бессонницей, он выглянул из окна и увидел на берегу пруда в предрассветных сумерках некий белый силуэт. То был определенно не очередной мертвец — фигура в белом двигалась, издавала какие-то печальные зовущие звуки и простирала руки в сторону воды, отчего мельник немедленно проникся к ней еще большим отвращением, нежели к жертвам вампира, которые, по крайней мере, вели себя тихо.
Неизвестно, что в нем говорило в ту минуту сильнее — страх или же возмущение, но, понаблюдав еще несколько минут за передвижениями неизвестного явления, он с проклятиями принялся швырять в сторону призрака все, что попадалось под руку. Впрочем, какой-либо реакции от привидения он так и не дождался — быть может, потому, что от окна до берега расстояние было порядочное, так что даже богатырские силы мельника не позволяли поразить призрак цветочным горшком как следует. Затем, осенив беспокойный дух всяческими религиозными знамениями, мельник захлопнул ставни и пообещал себе рано или поздно сжечь дом поместного чародея, из-за которого заварилась вся эта каша. Он был уверен: это душа одной из жертв вампира вернулась на место, где было найдено тело ее обладателя. А так как мельник лучше всех помнил, сколько именно тел вытащил из воды за последние месяцы, ему было несложно предположить, что со временем его мельница будет кишеть призраками, как рынок — бродячими собаками. И если они все будут так заунывно всхлипывать всю ночь напролет, о спокойном сне придется забыть, равно как и о перспективе жениться на дочке богатого торговца зерном, на которую мельник положил глаз еще полгода назад.
Но какая девица согласится жить бок о бок с кучей беспрерывно нудящих духов? Даже необходимость сталкиваться с покойниками раз в месяц привела к тому, что свадьбу отложили на неопределенный срок, а уж привидения, появляющиеся каждую ночь… Нет, то, несомненно, был крах приземленных, но весьма страстных мечтаний мельника.
Всю следующую ночь он не спал, надеясь, что дух не явится. Это свидетельствовало бы о том, что призрак — явление временное или хотя бы периодическое, что могло бы несколько примирить мельника с этим соседством. Но нет — едва только ночное небо начало сереть, мельник вновь услышал горестные всхлипы, гулко разносящиеся над водой. Более того, немного погодя дух начал что-то петь, окончательно похоронив все мечты мельника о женитьбе, ведь на унылые рулады привидения с готовностью откликнулись все собаки Болотцев, так что спать в таких условиях не смог бы и звонарь, а люди этой профессии, как известно, чаще всего глухи точно пробка.
После третьей бессонной ночи в компании призрака мельник не выдержал и отправился к бургомистру. Поместного мага он ненавидел уже давно и считал того виновным во всех своих бедах еще со времен второго покойника. Именно жертвы вампира теперь служили мельнику временными вехами, что доказывало, как близко к сердцу он принимал происходящее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
