Исчезли блуждающие огоньки. Парус был разодран на ленты, освещаемые слабым блеском молний. Фафхрд ощутил под рукой свободно болтающийся румпель, словно судно вовсе лишилось руля и могло теперь выжить только чудом.
Мышелов сказал:
– Он накренился немного на правый борт и осел на корме, тебе не кажется? У нас течь, я уверен. Нам надо взяться за насос. А уж потом будем ложиться на новый курс.
И они взялись за дело и несколько часов молча работали бок о бок, как не раз случалось в прошлые времена, приводя в порядок свое гоночное судно в свете двух фонарей, которые Фафхрд снял с мачты и заправил чистейшим жиром левиафана, а тем временем буря исчерпала все свои молнии, а темные тучи опустились ниже.
Вообще-то, облачный покров навис в ту ночь над всем Невоном (и в тот день на другой его стороне). И в течение многих последующих месяцев и лет люди вспоминали о Великой Тьме, как это чаще всего называли, окутавшей Невон на многие часы, но так никогда и не удалось до конца выяснить, вправду ли луна в это время непостижимым образом обошла половину мира, чтобы сразиться с солнцем, а потом вернулась на свое законное место, или этого не было, – хотя и звучали разрозненные, но настойчивые тревожные разговоры об этом ужасающем явлении, замеченном сквозь редкие просветы в облачном саване, и поговаривали даже, что солнце само двинулось навстречу луне, желая остановить ее.
Довольно много времени спустя, когда друзья сделали небольшой перерыв, Фафхрд тихо сказал:
– Как-то одиноко без наших веселых светлячков, тебе не кажется?
Мышелов ответил:
– Согласен. Хотел бы я знать, действительно ли они вели нас к сокровищам или хотя бы собирались это сделать? Или они вели нас, или одного из нас, куда-то еще – твой светлячок, а может, мой?
– Я по-прежнему уверен, что огоньков было четыре, – сказал Фафхрд. – Так что любая пара могла вести нас в своем направлении вместе, не разлучая.
– Нет, огоньков было только два, – возразил Мышелов. – И они пытались вести нас в совершенно разных направлениях, противоположных, разделить нас. – Поскольку Фафхрд ничего не ответил на это, Мышелов после паузы продолжил: – И какая-то часть меня желала отправиться вместе с моей огненной девушкой на поиски чего-то вроде рая, омытого блистающим солнцем.
Фафхрд сказал:
– Какая-то часть меня желала последовать за моей меланхоличной девой туда, где царствует бледная луна, и, возможно, проводить летние месяцы в Царстве Теней. – Потом, немного помолчав, Фафхрд продолжил: – Но человек не предназначен для рая, я уверен, будь тот жарким или прохладным. Нет, нет и еще раз нет.
– Ну, за двумя зайцами погонишься – ни одного не поймаешь, – сказал Мышелов.
Пока они так разговаривали, начало понемногу светлеть. Тучи умчались. Новый парус стал виден. Масло левиафана уже выгорало в лампах, их чистый свет стал почти незаметен на фоне бледного неба. Затем далеко-далеко на севере два искателя приключений заметили неясные очертания побережья, напоминающие лежащего быка, – вернейший знак приближения южной оконечности Восточных земель.
– Мы обошли с наветренной стороны весь Ланкмар за один день и одну ночь, – сказал Мышелов.
С юга налетел бриз, взбодрив неподвижный воздух. Они взяли курс на север, вдоль длинного Восточного моря.
Ледяные монстры
– Я устал, Серый Мышелов, от всех этих мелких стычек со Смертью, – сказал Фафхрд-северянин, поднимая свой помятый серый кубок и делая осторожный глоток сладкой виноградной браги, приправленной горьким бренди.
– Жаждешь стычки посолиднее? – фыркнул его друг, делая такой же глоток.
Фафхрд обдумал вопрос, неторопливо оглядывая таверну, вывеской которой служила пятнистая, змееподобная серебряная рыба.
– Возможно, – ответил он наконец.
– Скучная сегодня ночь, – согласился Мышелов.
И в самом деле, даже зал таверны «Серебряный угорь» казался им таким же свинцово-серым и унылым, как ее винные кубки. Время уже перевалило за полночь, лампы горели без копоти, воздух был влажным, но не холодным, другие пьянчуги сидели, словно угрюмые статуи, уставясь на хозяина заведения, на лицах подавальщиков застыло выражение раздражения и недовольства, и казалось, что само Время остановилось.
Великий город Ланкмар затих, словно кладбище, а весь Невон пребывал в мире или, скорее, в состоянии отсутствия войны уже целый год. Даже минголы не совершали обычных коротких набегов на южные области из своих необъятных степей.
Однако результатом такого положения вещей стало не спокойствие, а скорее смутная неуверенность, тревога, еще не созревшая, как будто служившая лишь прелюдией к некой мучительной вспышке холодной молнии, пронзающей каждый из самых незначительных моментов бытия.
Эта атмосфера оказала свое влияние на чувства и мысли высокого варвара, одетого в коричневую рубаху, и его низкорослого друга в сером.
– И вправду скучно, – сказал Фафхрд. – Хочется совершить что-нибудь эдакое!
– Это всего лишь мечты простодушной юности. Ты поэтому сбрил бороду? Чтобы соответствовать собственным мечтам? – и спросил, и ответил Мышелов.
– А ты почему не бреешься в последние три дня? – поинтересовался Фафхрд.
– Всего лишь даю коже отдых. А ты похудел. Юношеская лихорадка желания?
– Все это ни при чем. Ну ты тоже потерял в весе. Ты меняешь неуемные мускулы юности на нечто более гибкое и прочное, более подходящее для великих испытаний и рискованных предприятий средних лет.
– Ну мы уже хлебнули их досыта, – заявил Мышелов. – По меньшей мере трижды обошли весь Невон!
Фафхрд угрюмо покачал головой:
– Мы еще и не жили по-настоящему. Мы не завладели никакой землей. Мы не руководили людьми.
– Фафхрд, ты вдрызг пьян! – хихикнул Мышелов. – Ты что, хочешь стать фермером? А ты помнишь капитана, захваченного в плен собственной командой? Вот что, выпей еще, чтобы протрезветь или хотя бы развеселиться.
Северянин позволил наполнить свой кубок из двух кувшинов, но настроение у него не изменилось. Все с тем же несчастным видом он продолжил:
– У нас до сих пор нет ни домов, ни жен.
– Фафхрд, тебе нужна девка!
– Кто говорит о девках? – возразил Фафхрд. – Я подразумевал женщин. У меня была храбрая Крешкра, но она вернулась к своим любимым призракам. А твоя дерзкая Рита предпочла страну безволосых.
Мышелов возразил вполголоса:
– У меня была также и величественная, наглая Хисвет, а у тебя – смелая, артистичная королева-рабыня Фрикс.
Фафхрд продолжил:
– И еще когда-то давно были Фриска и Ививис, но они были рабынями в Квармалле, а потом стали свободными женщинами в Товилийсе. А до них были Кейайра и Хирриви, но они были принцессами, невидимыми возлюбленными одной-единственной долгой-предолгой ночи, дочерями ужасного Умфорафора и родственницами убийцы Фарумфара. И совсем давно, в дни прекрасной юности, были нежная Ивриана и стройная Влана. Но они
