— Этого не может быть! — прорычал Кобра.
— Это точное толкование текста, — подтвердил Филби. — Люди, писавшие его, понимали, что их общество умирает и единственный способ выжить — это интегрироваться в другие культуры этого региона.
— Вот и вся ваша теория заговора, Кобра, — сказала Нина, даже не стараясь скрыть презрения. — Ваше братство тысячи лет борется с тем, чего даже не существовало.
— Оно существует! — возразил Кобра. — Атланты никогда не смирились бы с тем, чтобы быть в подчинении у людей, которых считали ниже себя. Это их образ мышления, это у них в генах. Они непременно стали бы пробиваться наверх… это заняло бы поколения, но они снова пришли бы к власти.
— Где доказательства? — крикнула Нина, вскочив на ноги и, словно меч, вонзив в Кобру луч фонаря. — Кристиан Фрост ищет потомков атлантов по коду ДНК и хочет найти саму Атлантиду, величайшую легенду в истории человечества. Разве это означает, что он стремится установить власть над всем миром?
Кобра резко повернулся к Нине, ослепив ее светом своего фонаря.
— Вы не знаете, на что способен Кристиан Фрост.
— Он нисколько не хуже вас!
Он прищурился.
— Вы даже не представляете…
Его на полуслове прервало радио Старкмена.
— Они доставили бомбу, — объявил он, выслушав сообщение.
— Пусть немедленно приготовят ее к взрыву, — бросил Кобра. — Идем. — Все двинулись к выходу из храма, но он поднял руку, останавливая Нину. — Это вас не касается.
— Как?
— Вы остаетесь здесь. Место вполне подходящее.
Ужас, вызванный словами Кобры, сдавил ей грудь словно ледяные тиски.
— Подождите, нет… вы собираетесь просто оставить меня здесь? Вы собираетесь оставить меня здесь до тех пор, пока не взорвется ваша гребаная бомба?
Старкмен положил руку на кобуру пистолета.
— Если вам так хочется, мы могли бы просто пустить вам пулю в лоб.
— Вы не успеете почувствовать боли, — сказал Кобра. — Просто мгновенно испаритесь.
— Да, это радует! Вы не смеете бросить меня здесь!
— Прощайте, доктор Уайлд. — Кобра бросил неиспользованную палочку химического факела к ногам Нины и покинул храм. Остальные пошли за ним. Филби оглянулся: на его лице застыло страдальческое выражение, — хотел было что-то сказать, но промолчал.
Нина хотела бежать за ними, чтобы оборвать веревки, когда они будут перелезать через стену, но не смогла. Тело отказывалось повиноваться, признав поражение, несмотря на то что мозг требовал борьбы. Она, прижавшись спиной к саркофагу царя, безвольно осела на покрытый пылью каменный пол.
Нина осталась в темноте.
Вот так она должна умереть? Запертая в могиле с последними правителями Атлантиды?
Она глубоко вздохнула, потом нащупала химический фонарь, который, хрустнув, засветился противным зеленоватым светом. Не зная, что еще можно сделать, Нина повернулась к гробу и снова посмотрела на вырезанный на камне текст.
Значит, вот как закончилась история Атлантиды: не в ударах волн, смывающих великую державу с лица земли, а в позорном бесславии от разложения и коррупции, как все остальные империи в истории.
В определенном смысле это хорошо. Легенда все равно останется. Величайшая тайна всех времен.
Но ей от этого не легче.
До Нины доносились звуки из-за стены — лязг и стук. Это люди Кобры открывали ящик и готовили бомбу к взрыву. Сколько осталось жить? Пятнадцать минут? Десять?
Снаружи она услышала громкие голоса и подняла голову. Их тон внезапно переменился: смятение, смешанное с тревогой.
С факелом в руке Нина поспешно спустилась по ступеням и встала у стены. Кобра кричал, Старкмен вызывал кого-то по радио.
И никто не отзывался.
Потом Кобра громко выкрикнул слова, от которых у нее внутри все замерло:
— Включить таймер!
Нина услышала, как люди побежали в сторону туннеля. Звуки шагов быстро затихли.
— Нет!.. — К ней вернулось желание жить. Она обежала стену, пытаясь найти запасной выход.
Ничего не было. Цельное кольцо из металла. Золото, укрепленное железом, полностью опоясывало храм.
Храм…
Возможно, есть какой-нибудь тайный ход, вроде того, что был в храме Посейдона! Нина побежала по ступеням назад в мавзолей, в душе тлела искра надежды. Но она очень скоро погасла. Стены и пол внутри казались монолитными, что-то могло быть скрыто только в одном месте — в гробах. Нина быстро поняла, что сил, чтобы сдвинуть тяжелые каменные крышки, у нее не хватит.
Минуты проходили бесполезно, Нина в ужасе закрыла глаза.
Неожиданный шум заставил ее вскочить. Стрельба!
Далекий треск автоматов. Далекий, но приближавшийся.
Что происходит? Она сбежала по ступеням, припала ухом к стене. Снова эхо выстрелов прокатилось по пещере. Ухнул взрыв. Граната? За ним, несколько секунд спустя, еще один. Потом крик, оборванный резким ударом.
Пещеру залил красный свет. Осветительные ракеты. Нина бросилась назад на верхнюю ступеньку, чтобы посмотреть через стену.
Кобра и его группа, хоть и в меньшем количестве, бежали в ее сторону, бешено отстреливаясь от каких-то людей, которые рассредоточивались среди строений. Из дул автоматов вылетало пламя. Один из бежавших упал.
Потом появилось какое-то другое оружие. Атакующие стреляли из гранатометов! Осколки камней летели во все стороны. Нина присела.
Кобра пытался добраться до бомбы, но уже был отрезан от нее гранатометчиками. Трещали автоматы, добавляя нот в симфонию разрушения. Яркие вспышки и оглушительные хлопки световых гранат ослепляли обороняющихся. Заговорили пулеметы. А затем — новые взрывы гранат и грохот обрушившегося здания. По пещере покатилось эхо криков.
Она услышала голос Старкмена:
— Прекратить огонь! Прекратить огонь!
Треск автоматов стих. Они сдаются!
Нина слышала, как нападавшие бегут к храму.
— Эй! — крикнула она и побежала вниз, перепрыгивая через ступеньки. — Эй! Я здесь! Слышите меня? Вытащите меня отсюда!
Новые голоса… Потом с громким звяканьем через стену перелетел крюк, кто-то стал взбираться по тросу.
Над краем стены вспыхнул фонарь, за ним маячило знакомое лицо. Лысоватый мужчина со щелью между зубами, но в данный момент это было самое прекрасное в мире лицо.
— Вот и я, док, — сказал Чейз, улыбаясь ей с нескрываемой радостью. — Соскучились по мне?
Глава 25
— Вы не ранены? — спросил Чейз, спуская Нину с золотой стены.
— Нет. Спасибо. Очень рада, что и вы в норме… Я думала, что вас уже нет в живых.
— Чтобы от меня избавиться, одного тонущего корабля мало. — Торжество на его лице быстро померкло.
