Далеко за вышкой находилось белое здание с красной отделкой, длиной в добрый десяток амбаров. Стены его обложили соломой. В этот слой дешевой изоляции на расстоянии десяти-двенадцати футов друг от друга воткнули древки американских флагов, которые полоскались на вечернем ветру. Стены также украшали матерчатые гирлянды патриотической расцветки и ярко-синяя надпись:
ЭКСПО СЕВЕРНЫХ ОКРУГОВ
КАШВАКАМАК-ХОЛЛ
Но все это не привлекло их внимания. Парашютную вышку и Кашвакамак-Холл разделяла поляна, площадью в несколько акров. Клай догадался, что именно там собиралась огромная толпа, чтобы посмотреть конкурсы домашних животных, демонстрацию мощи тракторов, вечерние концерты и, разумеется, фейерверки в дни открытия и закрытия ЭКСПО. По периметру поляны высились осветительные мачты и столбы с установленными на них динамиками. Теперь же эту широкую и заросшую травой поляну запрудили мобилоиды. Они стояли плечом к плечу, бедром к бедру, повернувшись лицами к арке, чтобы наблюдать прибытие маленького желтого автобуса.
Если у Клая еще и оставалась надежда увидеть Джонни (или Шарон), то в этот самый момент она испарилась, как дым. Поначалу он решил, что на поляне, под осветительными мачтами собралось порядка пяти тысяч мобилоидов. Потом увидел, что они заняли и примыкающие к главной выставочной площадке автомобильные стоянки, и пересмотрел свои расчеты в сторону увеличения. Восемь. Как минимум восемь тысяч.
Порватый оставался на сидении, которое обычно занимал какой-нибудь ученик третьего класса начальной школы Ньюфилда и улыбался Клаю, демонстрируя свои зубы над оторванной с одного края нижней губой. «Тебе это нравится?» – вроде бы спрашивала эта улыбка-ухмылка, и опять Клаю пришлось напомнить себе, что в такой ухмылке можно прочитать все, что угодно.
– Так кто сегодня выступает? Винс Джилл? Или вам удалось сорвать банк и заполучить Алана Джексона?[126] – Том старался пошутить, и Клай мог бы ему поаплодировать, да только в голосе Тома явственно слышался страх.
Порватый все смотрел на Клая, и у него на лбу появилась маленькая вертикальная складка, словно что-то ставило его в тупик.
Клай медленно ехал по центральной аллее, к парашютной вышке и собравшейся за ней молчащей толпе. Здесь тоже хватало покойников, они напомнили Клаю дохлых мух, которых иной раз находишь на подоконнике после внезапного резкого похолодания. Он сосредоточился на том, чтобы расслабить руки. Не хотел, чтобы Порватый видел, как белеют костяшки сжимающих руль пальцев.
«И старайся ехать не спеша. Спокойно и не спеша. Он только смотрит на тебя. Что же касается мобильников, то о чем еще все думают после первого октября?»
Порватый поднял руку и нацелил на Клая искривившийся палец.
– Нет-тел, тебе, – произнес Клай чужим голосом. – Insanus.
– Да, нет-тел-мне-мне, нет-тел никому из нас, мы все, в этом автобусе, дураки, – ответил Клай. – Но ты об этом позаботишься, так?
Порватый улыбнулся, словно говоря, что да, так… но вертикальная складка оставалась на месте. Что-то по-прежнему ставило его в тупик. Может, какие-то мысли в голове Клая Ридделла.
Клай посмотрел в зеркало заднего обзора, когда они приближались к концу центральной аллеи.
– Том, ты спрашивал меня, что такое «Норт-Энд».
– Извини, Клай, но мой интерес, похоже, иссяк, – ответил Том. – Может, потому, что не ожидал увидеть столько встречающих.
– Но это интересно, – возбужденно воскликнул Клай.
– И что же это такое? – спросил Джордан. Господи, благослови Джордана. Его любопытство могло умереть только вместе с ним.
– ЭКСПО северных округов не пользовалось особой популярностью в двадцатом веке, – объяснил Клай. – Обычная заштатная сельскохозяйственная ярмарка, где продавались изделия народных промыслов, продукты, домашний скот и птица. Все это выставлялось в Кашвакамак-Холле… где они, судя по всему, и собираются оставить нас на ночь.
Он посмотрел на Порватого, но Порватый не собирался что-либо подтверждать или отрицать. Порватый только лыбился. Маленькая вертикальная складка исчезла с его лба.
– Клай, посмотри, – Дениз изо всех сил пыталась изгнать дрожь из голоса.
Он повернулся к ветровому стеклу и тут же нажал на педаль тормоза. Пожилая женщина с гноящимися порезами на обоих ногах, покачиваясь, вышла из толпы. Обогнула парашютную вышку, несколько раз споткнулась о строительные конструкции «Дома ужасов», которые приготовили, но не установили на место (помешал Импульс), потом неловко побежала к автобусу. Добежав, забарабанила по ветровому стеклу грязными, скрюченными артритом руками. И на лице женщины Клай увидел не пустоту, которую ассоциировал с мобилоидами, а полнейшую дезориентацию. И с таким выражением лица он уже сталкивался. «Кто ты? – спрашивала его фея Темная. Фея Темная, которая не получила полного Импульса. – Кто я?»
Девять мобилоидов аккуратным квадратом двинулись следом за пожилой женщиной, чье безумное лицо отделяли от лица Клая какие-то пять футов. Ее губы шевелились, и он услышал четыре слова, которые одновременно достигли его ушей и разума: «Возьми меня с собой».
«Едва ли вы захотите поехать, куда едем мы», – подумал Клай.
А потом мобилоиды схватили ее и потащили обратно к толпе на поляне. Она пыталась вырваться, но они были неумолимы. Клай поймал ее взгляд и подумал, что это глаза женщины, которая могла считаться счастливицей, если попала в чистилище. Но, похоже, это был ад.
Вновь Порватый вытянул руку, ладонью вверх, указательным пальцем вперед: «Поехали».
Пожилая женщина оставила на ветровом стекле отпечаток ладони, призрачный, но все-таки заметный. Клай смотрел сквозь него, нажимая на педаль газа.
4
– Так или иначе, до 1999 года, ЭКСПО особого интереса не вызывала. Если человек жил в этой части штата и хотел поразвлечься, покататься на аттракционах, увидеть что-то интересное, то ехал на Фрайбургскую ярмарку, – он услышал свой голос, словно звучащий с магнитофонной ленты. Разговор ради разговора. Подумал о водителях туристических «уток» в Бостоне, рассказывающих о различных достопримечательностях города. – А потом, аккурат перед сменой столетий, Бюро штата по делам индейцев провело топографическую привязку. Все знали, что ярмарка примыкает к землям резервации Сокабейзин, но проведенная проверка показала, что северная часть Кашвакамак-Холла фактически находится на территории резервации, то есть на земле микмаков. Организаторы ЭКСПО дураками не были, как и члены совета племени. Они договорились о том, чтобы убрать маленькие магазинчики из северной части здания и поставить там игровые автоматы. И в мгновение ока ЭКСПО северных округов стала самой большой осенней ярмаркой Мэна.[127]
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
