Читаем без скачивания Ошибка президента - Фридрих Незнанский

– Алексей!.. – окликнул он осторожно. Ответа не последовало.

Колонна автомобилей уже мчала Президента по Хорошевскому шоссе. Вернувшийся Дроздов стоял над телом Макса, которого наконец выпутали из тренажеров и положили на пол, прикрыв остатки головы чьей-то свернутой курткой. Полковник смотрел на распростертое тело и думал о том, что так когда-либо стрелял только один человек. Почерк которого был узнаваем, подобно автографу. Но почему?.. Внезапная догадка поразила Дроздова. Он подхватил Максов «бушмен», уже лежавший на груди у покойного, и отцепил магазин.

– Господи!.. – вырвалось у него.

Пули. Пули с особыми сердечниками, пробивающими терлон. Алексея Снегирева предали во второй раз.

У противоположной стены, лицом к которой Макс стоял в последние мгновения жизни, темнело на ковре большое пятно. От пятна тянулся в сторону отчетливый след. Дроздов повернулся к Турецкому, и они поняли друг друга без слов…

След оборвался у выбитого окна.

– Скунс!.. – отчаянно закричал Вадим. – Алешка!..

В окно, бешено крутясь, хлестал мокрый снег и шумели, качаясь под шквальными порывами ветра, рослые сосны.

6

Наемный убийца в это время ковылял по дороге в полутора километрах от них. Сначала он уходил со всей мыслимой в его положении быстротой, теперь просто шел, – уже плохо соображая, куда и, главное, зачем. Перед ним колыхались черные волны и величественно двигалась ледяная гора, неописуемо страшная и столь же неописуемо притягательная. Ноги заплетались. Киллер начал оседать на колени и понял это только тогда, когда больная рука ушла ладонью в снежную жижу. Городское зарево подсвечивало низкие облака, здесь было гораздо светлее, чем в цокольном этаже комплекса, и он очень хорошо видел айсберг. На одной из хрустальных вершин удобно сидел Санька и внимательно смотрел на него сквозь мощную оптику. Но в зеленой глубине горел огонек, и Алексей пытался ползти к нему, пока не ткнулся лицом в тающий снег. Скоро, понял он, боль начнет отпускать.

Он смутно услышал, как что-то большое пронеслось мимо него по дороге, возникнув с той стороны, где светилась Москва. Обиженный всхлип тормозов, не привыкших к жестокому обращению. Серый «БМВ» разворачивался на узкой дороге.

Неужели…

Алексею снится или он бредит…

«Бетонный пол камеры холодил изуродованное тело, застывшее в неудобной, беспомощной позе. С характерным скрипом отворилась тяжелая дверь, и вошел Санька. Знакомые руки перевернули киллера лицом вверх».

– Живой? – в сотый раз спросил его Санька. – Держись, Скунсик. Слышишь? Держись!

Вдвоем с каким-то крепким парнем, который никогда раньше не приходил, они подняли Алексея с асфальта и стали укладывать на заднее сиденье «БМВ». Кровь и талая грязь марали благородные кожаные подушки.

– Не ототрешь потом… – выговорил Алексей.

Крепыш сел за руль, машина упруго рванулась. Санька сдирал с бывшего напарника изрешеченный бронежилет и говорил, говорил без конца. По его словам выходило, что, если Алексей окончательно впадет в маразм и околеет прямо тут у него на руках, последствия будут ужасны. И к тому же целиком останутся на его совести. Ибо он, Санька, в этом случае за себя не ручается.

Глава двадцать третья КАЖДЫЙ ИСПОЛНЯЕТ СВОЙ ДОЛГ

1

Григорий Иванович Грязнов отослал референта, которого про себя называл «мой неусыпный страж», сказав, что собирается ложиться. Однако не лег, а, включив настольную лампу, решил ознакомиться с проектом речи, которую завтра должен будет произнести на встрече с представителями комитета по правам человека. Он предчувствовал, что встреча эта окончится неприятно, и хотел пару раз прочитать текст заранее. На своем опыте он убедился, что нет ничего хуже, чем на людях по бумажке разбирать текст, которого раньше и в глаза не видывал. Того и гляди, ляпнешь чего-нибудь.

Внезапно зазвонил телефон экстренной президентской связи.

Это было удивительно. В столь поздний час ему еще никогда не звонили. Ни разу. Видно, что-то действительно спешное…

Григорий Иванович встал, подошел к столу и снял трубку:

– Я вас слушаю.

– Григорий Иванович, это Женя Точилин, – раздался в трубке знакомый голос.

«Племяш Фаины», – спокойно подумал Грязнов-старший, и вдруг до него дошло, что Женя назвал его «Григорий Иванович»! Неужели начинается… Сердце закололо, душа провалилась куда-то в пятки. Такого отставной майор никогда за собой не замечал.

– Григорий Иванович, Президента нашли, – совершенно спокойно, как показалось Грязнову, продолжал Точилин.

– И что теперь? – спросил он.

– Позвоните Корсикову в президентскую охрану, пусть быстро подготовит для вас автомобиль. Постарайтесь ни с кем из шиловских людей не встречаться. В конце концов есть ведь не только спецохрана, но и президентская охрана.

– И куда? – спросил дядюшка.

– В МУР, и побыстрее.

Григорий Иванович хотел спросить что-то еще, но Женя Точилин уже повесил трубку.

2

«Верный страж» лже-Президента Валерий Олегович Рыбников, приставленный к нему самим Шиловым, не сразу сообразил, что происходит. Вернее, сообразил почти сразу, как только окончательно проснулся. А на это потребовалось время, потому что, будучи уверен, что отставной майор мирно спит в соседнем помещении, он тоже прилег и заснул весьма основательно. Ему даже снились какие-то странные сны о том, что он попал с секретным заданием в Грузию, где почему-то время от времени звонил телефон. На самом деле параллельный с президентским кабинетом телефон звонил наяву, но первый раз в жизни Рыбников проспал важный звонок. Сказалось утомление: шутка ли, день за днем – повсюду с этим остолопом! Никакой личной жизни!

Поэтому когда Валерий Олегович окончательно сбросил с себя остатки сна, было уже поздно. Григорий Иванович, который так и не раздевался, был готов к выезду, Корсиков также проявил оперативность, и минут через пять «Президент» вышел из кабинета и пошел по кремлевским коридорам к выходу. Благо теперь он знал дорогу и без посторонней подсказки.

Рыбников нагнал его, когда тот уже садился в машину, подготовленную Корсиковым.

– Андрей Степанович! – крикнул он.

– Ну что тебе? – спросил дядюшка, который всегда был человеком отзывчивым.

– Куда же вы! Я должен быть с вами.

В последний момент Рыбников прыгнул в одну из машин сопровождения, и кортеж тронулся. До МУРа было рукой подать, тем более ночью, когда улицы Москвы пусты, и из-за спешки было даже решено не останавливать, как обычно, движения. И так добрались без всяких эксцессов.

Кремлевская машина подъехала к воротам просторного МУРовского двора. Григорий Иванович в сопровождении двух людей Корсикова, выйдя из машины, вступил в скупо освещенный двор импозантного здания, где располагался Московский уголовный розыск.

В этот момент дверь в противоположном конце двора открылась, и оттуда вышел человек. При тусклом ночном освещении он казался точной копией Григория Ивановича, вернее майор Грязнов был точной копией этого человека. Оба одеты в одинаковые светло-серые костюмы, белые рубашки, полосатые галстуки.

У Григория Ивановича забилось сердце. То, о чем он давно мечтал, сбылось. Он увидел-таки Президента.

– Андрей Степанович, подождите, – раздался сзади голос Точилина. – Пусть сначала войдет.

Но Президент только махнул рукой. Он направился прямо к Григорию Ивановичу и, хлопнув того по плечу, сказал:

– Ну ты, брат, и наломал дров. Как я теперь расхлебывать-то все это буду, а? Я же за каждым твоим шагом следил, ты не думай. Был все время в курсе.

– Так ведь, Андрей Степанович, приставили ко мне…

Он не договорил, потому что откуда-то со стороны ограды полыхнул выстрел, второй, третий.

Оба российских Президента начали оседать на темный асфальт двора.

Последнюю пулю Валерий Олегович Рыбников пустил в лоб самому себе.

А к упавшим уже с обеих сторон бежали люди.

– Говорил же я ему, пусть тот пройдет! – убивался Точилин.

Все, застыв, в оцепенении смотрели на двух лежавших на асфальте МУРовского двора мужчин. Одному пуля пробила челюсть, и все лицо было разворочено. Другой также не подавал признаков жизни.

– Дядя Гриша! – Слава Грязнов склонился над одним из распростертых тел.

Тем временем Президент застонал. Он, как потом установили врачи, был только ранен, причем ни один из важных органов задет не был. Все захлопотали, завозились около Президента, и его со всеми возможными предосторожностями перенесли в машину. Уехал с ними и Женя Точилин. Не прошло и нескольких минут, а никого из кремлевских людей во дворе МУРа уже не было.