Великий князь нахмурился. Слада, несмотря на злость к вышеупомянутым девицам, подсказала правильную идею. В самом деле, нужно Алмазу дать поручение, чтобы провел разъяснительную беседу с Румянцевым и Посевиными, а также с их верными свитскими. Главы Родов сделают внушение, чтобы молодежь поменьше тарахтела о великокняжеской семье. Всех тайн, конечно, не выдадут, но для аналитики любая информация подойдет. Да и хвост интриганкам прижмут.
— Рискуешь, сестренка, оказаться замужем за каким-нибудь валашским принцем, — огрызнулся Володя. — Батя, давай Сладу отдадим за княжича Митику! Пусть в королевском замке интригует, его папаше плешь выедает! Может, турок повыгоняет из Румынии!
— А ну, замолчали все! — с грохотом отодвинув стул от себя, Великий князь оперся кулаками о край стола. — Хватит уже! У меня и так хватает государственных дел, чтобы еще отвлекаться на любую ерунду в виде свитков! Если хотите, сами разговаривайте с Назаровым. Он вам лично и в индивидуальном порядке вырастит нужные! Насчет женитьбы Владимира я дам окончательный ответ через месяц. Сам!
Раздраженный неудачным окончанием завтрака Юрий Иванович тяжело вышагивал по коридору, ведущему во внутренний двор. Он знал, что там можно найти Алмаза, который после выполнения княжеских поручений имел обыкновение прогуливаться в ожидании хозяина.
Так было и на этот раз. Темрюков в коротком полушубке, заложив руки за спину, ходил по чистой дорожке, изредка пиная попавшие под ноги слежавшиеся комки снега. На его посветлевшем во время зимы лице застыло выражение глубокой задумчивости. Каким-то чутьем он узнал, что во дворе появился государь, и резко развернулся.
— Женщины, объединенные одной целью, страшны своей напористостью, — кивнул Алмаз и сочувственно улыбнулся.
— Ты-то откуда знаешь? — буркнул Юрий Иванович, которому один из слуг поспешно накинул на плечи тяжелый тулуп, а другой — меховую шапку. — Уже нашептали доброхоты?
— Да об удивительных свойствах косметического свитка слухи за один день по городу расползлись, — засмеялся Алмаз, пристроившись рядом с государем. — Дескать, Надежда Игнатьевна Сабурова помолодела, годы сбросила, кожа гладкая…
— Ты, что ли, за всеми сплетнями следишь? — покосился на него Рюрикович. — В ту же калитку норовишь заскочить!
— Иногда они сами в уши залетают, — заметил Темрюков.
— Подложил свинью Назаров, — ухмыльнулся Великий князь. — Пусть сам и расхлебывает. Передай ему мою волю: изготовить три свитка для княгинь.
Эмиссар даже брови вздернул от удивления. То ли шутил государь, то ли со всей серьезность говорил. Глянув на плотно сжавшего губы Юрия Ивановича, Алмаз понял: смешного мало. И дело вовсе не в свитках.
— Мне стали жаловаться торговые люди: Ганза закрывает на неопределенное время свое представительство в Новохолмогорах. Купеческие компании, работающие с северными европейскими княжествами, получили недвусмысленное послание, что работать с ними прекращают. Особенно это касается высокотехнологичного медицинского оборудования, двигателей к автомобилям и аэролетам. Планеры и винтокрылы необходимой номенклатурой мы обеспечиваем сами. Здесь я не волнуюсь. Даже насчет магических компонентов к аэролетам… Японцы начинают разворачивать на юге строительство крупного завода. Плевать на европейцев.
— Кроме медицинского оборудования мы заказываем в Германии, Британии и Франции корабельную аппаратуру, оптику и прочие компоненты, — заметил Алмаз. — Наша, к сожалению, плохо выдерживает конкуренцию. Мы улучшаем ее с помощью магоформ. Но немцы уже переходят на обычную технологию, отказываясь от чародейского вмешательства. Если мы упустим момент — туго придется через двадцать-тридцать лет.
— В чем причина отказа от магических составляющих в технологиях? — Юрий Иванович не понаслышке знал о кризисе современного чародейства, и его тоже беспокоил рост интереса к обычной инженерии, науке и технике.
— Говорят, иссякает Сила Космоса, — пожал плечами Темрюков. — Стало рождаться мало одаренных с перспективой роста. Проще говоря, искру не могут разжечь. По этому поводу Магическая Палата настаивает на проведении Собора.
— Никуда человечество без магии не денется, — фыркнул Великий князь и воздел руки над головой. Теплое желтовато-золотистое сияние стало набирать силу в ладонях, и через несколько секунд вокруг мужчин стал таять снег, превращаясь в прозрачные лужицы, стекающие на ребристую поверхность дорожки. — Вот так, Алмаз. Без всякой технологии я могу сотворить много вещей. Мне не нужна энергия электростанций. Я ее черпаю из матушки-земли. Попади я в глухой лес без единой вещи, пригодной для выживания, смогу выйти из глуши без моральных и физических потерь, обеспечив себя всем необходимым.
Юрий Иванович снова взмахнул рукой и как опытный фокусник раскрыл сжатую ладонь. На ней лежали рыболовный крючок и аккуратно смотанная леска с грузилом.
— Как пример, — пояснил Великий князь, отдавая сотворенные вещи Алмазу. — А добыть пищу, имея нож и топор, можно и без магоформ.
— Тебе виднее, хозяин, — склонил голову эмиссар. — Европа никогда не смотрела в будущее с оптимизмом. Сплошное уныние, запугивание народа бедствиями…
— Дураками легче управлять, — хмыкнул государь, вышагивая по дорожке к закрытому щитами бассейну. — Меня удивляет решение Ганзы. Ведь прекрасно знают, что в Среднюю Азию транзит идет только через русские земли. Для чего вставать в позу?
— Показывают, что поддерживают Новгород, — пояснил Алмаз. — Ясно же, что не обошлось без Борецких.
— Мы обменялись тяжелыми ударами, — задумчиво произнес Великий князь. — Идея войны бессмысленна. Остается экономика. На этот фактор и давит Борецкий. Что ж, придется провести тайные переговоры с верхушкой Ганзы. У меня есть сомнение в ее желании порушить торговые связи с Русью. Думаю, скоро в Тверь прибудут представители Северного Союза с заманчивым предложением. Будем выбивать наилучшие условия, чтобы в казну золотишко текло исправно.
Он остановился перед бортиком бассейна и развернулся в обратную сторону. Алмаз молча шел рядом.
— Московский бунт обнажил неприглядные моменты, — чеканил каждое слово Юрий Иванович. — Чуть ли не каждый третий боярский род в старой столице подвержен колебаниям. Люди, видимо, забыли, кто является их защитником. Поэтому Борецкие так легко зажгли смуту. Я вынужден реагировать жестко. Да, мне жаль Трубецких, Маркеловых, Куропаткиных, Семеновых…. Тех, кто потерял не только своих наследников, но и сам сломя голову ринулся в авантюрный капкан, поставленный новгородцами. Нужно впредь не допускать таких проколов. Что ты можешь сказать по этому поводу?
Алмаз задумчиво посмотрел на грязно-серые облака, идущие с севера. Снова стоит ожидать снегопад. Зима в этом году на удивление снежная.
— Новгород мнит себя наследником вольных традиций, идущих издревле, — сказал эмиссар, — и не пытается осознать изменения в мире. Упорно лезет в конфронтации, баламутит весь север Руси. Но ведь это и так известно. Воля народа и вольность — высшая точка в развитии Новгородской республики.
— Вольность! — фыркнул Великий князь. — Воля! Да какая там вольность? Я же говорю: дураками управлять легко! «Золотые пояса», а это две сотни высокородных бояр, никогда не дадут народу идти по тому пути, который хочет видеть простолюдин! Пока существует прослойка торговых Родов, хапающих в свои закрома золото, Русь никогда не найдет с ними общего языка. Вот было бы интересно, как отреагируют новгородские концы на информацию, сколько денег на счетах «золотых поясов» находится в ганзейских банках! Пусть объяснят,
— А это можно устроить, — оживился Темрюков. — Есть способные ребятки, которые могут через «ВИС» устроить проникновение в банковскую систему Ганзейского союза.
— Защита построена на магических компонентах? — снова остановился Рюрикович. — Если так, нужны не просто взломщики, а одаренные спецы.
— Найдем, — уверенно ответил Алмаз. — Когда появятся результаты, мы через газетчиков опубликуем эти данные.
