— Наша цель — не доказать то, что всем известно, — пояснил государь, — а показать двуличие «золотых поясов», каким способом они покупают голоса на вечевых собраниях, как продавливают нужные для своих Родов решения. Это же все лежит на поверхности, но дураки предпочитают не замечать.
— Взбаламутим болото, — Темрюков посмотрел на Великого князя, собравшего морщины на лбу. — Мне лично заниматься этим вопросом?
— Посоветуйся с Понятовским, — обдумав что-то в своем уме, ответил Юрий Иванович. — У него есть люди, заточенные под «общественные диверсии». Не зря же я держу Лютого под рукой.
— Сделаем, — кивнул эмиссар. — А Назаров?
— А что Назаров? — засмеялся Рюрикович. — Сам влип по уши в бабские разборки. Вот пусть и выплывает со своими свитками. Хотя… Интересно, насколько эффективной они делают женскую косметику?
— Сабуров ходит довольный, — с непонятными интонациями произнес Алмаз. — Я его пару раз встречал в кремле. Преобразился человек, блеск в глазах появился.
— Мешать барону не буду, — махнул рукой Великий князь. — Пусть развлекает тверских модниц. Но подарок с него вытребую.
Боровичи, Утиное озеро, январь 2012 года
Никита
Мягко и сочно поскрипывает под ногами снежок проторенных между высокими сугробами дорожек. Часть из них, извилисто петляя вдоль забора, идет к хозяйственным постройкам; иные тянутся к баньке, вкусно пыхтящей дымком березовых полешек; некоторые уходят к вольерам, где нетерпеливо мечутся лохматые сторожевые псы, ожидая, когда их выпустят во двор.
Двухэтажный охотничий домик, чем-то напоминающий швейцарские шале, только не каменный, а сложенный из добротных бревен и тщательно проконопаченный, сегодня был оживлен. Возле крыльца стояли два мощных снегохода, а чуть подальше, загораживая широкий въезд в охотничье подворье, вольготно расположились два «Медведя» с налепленным на шинах снегом. Водители суетились возле машин, а часть телохранителей вытаскивали из багажников коробки с провизией и уносили в дом.
Командовал процессом пожилой лесник в ватной телогрейке и в надвинутой до ушей мохнатой шапке.
— Далеко не уносите! — говорил он парням в камуфляжных грязно-белых куртках. — На веранде дверь в кладовую видели? Вот туда все и складируйте! Нечего мне дом захламлять!
А сам с радостным и каким-то одухотворенным лицом разглядывал суету, которую давненько не видел. Да, почитай, с тех самых пор, когда летом государь приезжал с Петром Григорьевичем. Сегодня впервые сюда нагрянул с многочисленной охраной новый наместник, молодой барон Никита Назаров, да не один, а с какой-то красивой боярышней. Старый лесник хитро прищурился, когда увидел парочку, вылезшую из машины. Видать, будущая супруга, не иначе. Ну, для такого случая и спаленка есть на верхнем этаже, теплая и просторная. Если сложить воедино все слухи, крутящиеся вокруг барона, парень не любит дурить, с женщинами общается крайне редко. Поэтому появление симпатичной особы на кордоне — это не просто блажь молодого хозяина.
Никанорыч ничего такого неприличного не думал. У парня есть голова на плечах, глупостями заниматься не будет. Тут ведь все должно происходить по обоюдному согласию, если дело решеное.
Молодой наместник охранителю усадьбы понравился. Парень свойский, веселый, без замшелых чиновничьих замашек. Представил боярышню. Непростая девица, высокородная. Улыбается белозубо, с восторгом осматривает хозяйство Никанорыча.
— Ой, так вы здесь постоянно живете? — воскликнула Даша, узнав, что Никанорыч уже десять лет несет службу на кордоне, не выезжая даже в соседнее село, что в нескольких километрах отсюда.
— Так и есть, боярышня, так и есть, — кивал головой лесник. — Обустраивались долго, но оно того стоит. Банька есть замечательная. Прямо на ручье стоит. Купальня внутри… Чтобы сразу, после парка и веничка в водичку холодную!
— Я не такая героиня! — поежилась Даша.
— Дом теплый, — несуетно продвигаясь к крыльцу, продолжал знакомить гостей со своим хозяйством Никанорыч. — Мы его с утра протопили как следует. Ночью можно без одеяла спать. Ваши комнаты, хозяин, на втором этаже готовы. Мураш — помощник мой — покажет, расскажет. Вы на сколько к нам отдохнуть?
— На два дня, — ответил Никита, жадно вдыхая свежий морозный воздух, насыщенный хвойным запахом леса. — Если возникнет необходимость, еще задержусь.
— А и здорово! — обрадовался лесник. — Значит, сегодня банька, застолье небольшое, как полагается! Мураш утром козу дикую заполевал, свеженинки попробуете! Завтра на озеро вас отведу, как вы и хотели, хозяин.
— На озеро? — похлопывая руками в вязаных варежках, удивленно спросила Даша. — А что там делать? Или подледным ловом увлекся?
— Надо кое-что посмотреть, — улыбаясь, ответил Никита, крепко придерживая за локоток девушку, чтобы она не поскользнулась в своих сапожках на утоптанной дорожке. — Я же не просто так сюда приехал.
— Хочу с тобой, — тут же заявила девушка. — Здесь, конечно, интересно, но без тебя все это очарование теряет смысл. Или у тебя свои тайны?
— В какой-то мере, — не стал скрытничать Никита, поднимаясь следом за лесником на остекленную веранду. Вероятно, она считалась летней пристройкой, потому что внутри помещения держался холод. Несколько пузатых бочек стояли в углу, прикрытых старым прожженным одеялом. — Хочу проверить одну теорию.
— Здесь мы солонину храним, сальце, капустку, — пояснил старик. — Все свое. Вот только хлеб покупаем в деревне. Некому здесь кухарничать. В дом пожалуйте.
Внутри действительно было натоплено и жарко. Даша расстегнула шубку, и Никита тут же помог ей раздеться, повесив верхнюю одежду на оленьи рога, выполнявших функцию вешалки.
Большую часть просторной передней комнатой занимала русская печь, сверкая свежевыбеленными боками. Посредине стоял нарочито грубый и тяжелый стол с темной мореной поверхностью, возле стен притулились резные лавки, в дальнем углу были расставлены деревянные кресла с накинутыми на них волчьими шкурами. Несколько небольших окон, покрытых снаружи изморозью, давали тусклый свет, отчего комната приобрела таинственный вид. Несколько магических плафонов, стилизованных под старинные фонари, удачно развешанных в углах гостевого зала, мягко подсвечивали помещение. Прямая лестница у дальней глухой стены вела на узкую площадку второго этажа.
— Какой антураж, — прошептала Даша, расхаживая по залу, а ее ладони поглаживали поверхность стола, стеклянные дверцы винтажных шкафов, за которыми стояли пузатые бутылки, пузырьки, массивные стаканы в серебряных подстаканниках. — Даже не думала, что здесь будет так загадочно.
— Тебе понравилось? — Никита как-то задумчиво смотрел на девушку, расхаживавшую по залу в толстом вязаном свитере.
— Конечно! — воскликнула Даша. — Я в своей жизни ни разу не была в таком месте. Боярские семьи стараются жить в столичной роскоши, и подобные родовые усадьбы вряд ли уже встретишь.
— Хозяин, позволь показать вам комнаты, — возле него неизвестно откуда вырос молодой парень в полувоенном зимнем камуфляже с большой сумкой Даши, где находились ее вещи. Это и был помощник Никанорыча Мураш. Еще двое егерей сейчас объезжали на снегоходе территорию, и должны были вернуться к обеду.
Они поднялись по лестнице, ведомые Мурашом. Молодой егерь успевал пояснять, размахивая свободной рукой.
— У нас здесь пять комнат, вроде гостиничных номеров на два и три человека. Хозяйская — самая большая, да к тому же совмещенная с еще одной спальней. Там уже навели порядок, так что никаких неудобств не будет.
Мураш, немного запыхавшись, остановился возле крайней двери и повернул ручку.
— Пришли, — он первым зашел внутрь, аккуратно поставил сумку на большой сундук с резной крышкой, пропустил Никиту и Дашу, чуть-чуть склонил голову и выскользнул наружу, не забыв прикрыть дверь.
— Обалдеть, — только и вымолвила девушка, широко раскрыв глаза.
Огромная деревянная кровать на мощных ножках занимала чуть ли не всю комнату. Вместо обычного покрывала на ней лежало сшитое из волчьих шкур одеяло, края которого свешивались чуть ли не до пола. Возле кровати с разных сторон, выполняя роль половика, раскинулись еще две шкуры, только с головами, хищно оскалившимися на вошедших.
