Пекин, где их обвинили в попытке организовать военный переворот. «Миллион героев» многократно подвергался прилюдной хуле и вскоре распался, исчезнув с политической арены. Возрожденные повстанческие группы продолжили атаки на членов этой организации. В результате нападений мятежников в последующие месяцы только в Ухане погибло больше 600 человек, а приблизительно 66 тысяч остались на всю жизнь инвалидами [MacFarquhar, Schoenhals 2006: 212–214; Wang 1995: 165–166]. Покончив со своим общим врагом, повстанческие силы вновь заняли свои места в местных властных структурах. В отсутствие желания идти на компромисс и с учетом того, что военные власти решили придерживаться политики невмешательства, оба лагеря заметно разрослись и возобновили ожесточенное противостояние [Wang 1995: 170–175].
Бурное лето 1967 г.
Уханьский инцидент спровоцировал радикальный сдвиг в политике властей по отношению к вооруженным силам. 31 июля «Жэньминь жибао» и «Красное знамя» опубликовали совместную передовицу: «Выявим кучку каппутистов в армии». Статья анонсировала мощную поддержку повстанческих сил, бросавших вызов военному руководству на местах. По всему Китаю армия столкнулась с новой волной сопротивления. Фракции, которые ранее боролись с вооруженными силами, воспользовались новой кампанией, чтобы одержать верх над своими оппонентами-бунтарями. В Ухане и других районах КНР начался захват армейского оружия и военного снаряжения. Лишенные возможности открывать по народным массам огонь военные подразделения не могли как-либо препятствовать спонтанным разграблениям своих арсеналов. В этот период Мао начал призывать к «вооружению левого движения» для борьбы с врагами. Отдельные военные формирования на местах начали поставлять оружие и боеприпасы тем повстанцам, которым они симпатизировали [MacFarquhar, Schoenhals 2006: 214–216; Schoenhals 2005: 279–282, 284–289; Wang 1995: 161–163].
Все эти события оказали на Китай взрывной эффект. В августе и сентябре 1967 г. наступила кульминация столкновений между повстанческими фракциями, а также нападений повстанцев на армию. В Чунцине в такое сражение с использованием армейского вооружения оказались вовлечены около десяти тысяч человек. В результате погибли или пострадали около тысячи человек. В порту того же города имело место столкновение с использованием танков и артиллерии. Порт был полностью стерт с лица земли. Перевозки по реке Янцзы были прерваны на шесть с лишним недель [MacFarquhar, Schoenhals 2006: 217]. Расположенный на той же Янцзы речной порт Лучжоу в первые дни сентября стал ареной для масштабной бойни с участием свыше 30 тысяч бойцов, вооруженных армейским снаряжением. Более двух тысяч человек погибли. В результате столкновений были уничтожены многие районы города, в особенности корабельные верфи [Schoenhals 2005: 292–293].
В провинции Цзянсу силы военных под командованием генерала Сюй Шию держали оборону с апреля. В июне обострились вооруженные столкновения между фракциями «за» и «против». Фракция «за» организовала серию рейдов против управлений общественной безопасности, находившихся под контролем сил военных. После Уханьского инцидента представители ГДКР в регионе поощряли прямые атаки фракции «за» на подразделения Сюй Шию. С их слов, Сюй был «Чэнь Цзайдао провинции Цзянсу», которого надлежало «вытащить на свет». Осознавая опасность своего положения, Сюй Шию со своими верными подчиненными отступил на секретную военную базу в соседнюю провинцию Аньхой. Противники Сюя продолжали действовать так, будто бы надеялись вскоре сместить местное военное руководство и сформировать революционный комитет. Вооруженные силы провинции Цзянсу оставались в своих казармах, по мере того как межфракционные столкновения полностью вышли из-под контроля [Dong, Walder 2011b].
В Гуанчжоу вдохновленная Уханьским инцидентом фракция «Красное знамя» нарастила масштабы наступления на оппонентов из «Восточного ветра» и военного округа Гуанчжоу. И в самом городе, и в его окрестностях происходили масштабные уличные баталии с использованием армейского огнестрельного оружия, бомб и гранат, в том числе растянувшаяся на четыре часа перестрелка у здания профсоюза, а также две серьезные битвы у верфи и складского комплекса у реки. Во время одного из столкновений были сожжены дотла склады сахарного завода «Тайгу» и уничтожены все запасы рафинированного сахара [Guangdong 2005: 595–597; Hai 1971: 150–175]. Противостояние между повстанцами, вооружившимися после налетов на склады ВС армейским оружием и поддерживаемыми союзническими боевыми формированиями, обострялось и в провинции Чжэцзян. Значительная часть центрального делового района прибрежного города Вэньчжоу была сожжена во время боев. Бойцы учиняли зверства в отношении пленных, которые подвергались пыткам и казням. Лишенные возможности применять оружие, военные ничего не могли противопоставить бунтующим [Forster 1990: 44–50].
По причине мощной поддержки, которую ГДКР демонстрировала в ответ на атаки на местных военных командиров, в вооруженных силах начали проявляться признаки глубоких внутренних разногласий. Сюй Шию натолкнулся в Нанкине на противостояние со стороны ВВС и в целом офицеров под его командованием. Военные подразделения в других районах провинции Цзянсу открыто переходили на сторону повстанческих групп, которые организовали наступление на Сюя [Dong, Walder 2011b]. Аналогичный раскол столь же наглядно проявился и в провинции Чжэцзян, где в рамках местных межфракционных столкновений различные армейские подразделения выступали на стороне всевозможных групп повстанцев. В Ханчжоу ВВС и отдельные части сухопутных войск, выступая на стороне «Единого штаба», конфликтовали с руководством военного округа провинции Чжэцзян и комитетом военного контроля [Forster 1990: 47–48].
В течение августа Мао, все еще находившийся в Шанхае после спешного отъезда из Уханя, следил за развитием ситуации в остальных районах Китая. По всей видимости, лидер не знал, как следует реагировать на описанные события. Его товарищи по ГДКР призывали к наступлению против армии и передавали исходящие от Мао приказы снабдить массовые организации левацкого толка оружием. Эти меры, предположительно направленные на установление баланса сил в региональных межфракционных конфликтах, лишь усиливали деструктивность повстанческих групп, приведя к еще большим потерям и разрушениям. Более того, в региональном военном командовании все более очевидно проявлялись серьезные политические разногласия. Активное участие вооруженных сил на местах в столкновениях между бунтующими по обе стороны баррикад ставило под угрозу единство всей армии как таковой. Некоторые из первых созданных в 1967 г. революционных комитетов столкнулись с вызовами со стороны ранее репрессированных повстанцев. Отрывочные заявления Мао, предположительно, намеренно сделанные им в течение августа, демонстрировали спокойное безразличие к происходящему, будто бы это все было частью гениального плана, известного одному лишь верховному лидеру. В действительности Мао вновь пошел на отказ от своих последних решений, заключив, что они принесли ему лишь новые проблемы.
Формирование нового порядка
В конце августа Мао в очередной раз отступил, выразив сомнения в уместности призыва «Выявим кучку каппутистов в армии». 30 августа он приказал арестовать и подвергнуть публичному порицанию нескольких радикальных членов ГДКР, замешанных в атаки на вооруженные силы, в том числе Ван Ли, печально известного участием в Уханьском инциденте, и нескольких чиновников, организовывающих поддержку антиармейских бунтов [MacFarquhar, Schoenhals 2006: 229–233; Schoenhals 2005: 296]. Это были козлы отпущения, которым
