Сигурд сжал свои громадные руки в кулаки, но тут же, снова разжав их, неожиданно запрокинул назад свою крупную голову и громко захохотал.
– Готов поклясться молотом Тора, ты совсем изменился, братец! Где тот тщедушный веснушчатый мальчишка, которого я так любил дразнить? – Хлопнув Дага ладонью по плечу, он снова захохотал, да так, что от его громоподобного хохота стены маленькой хижины заходили ходуном.
Даг тоже улыбнулся и с облегчением перевел дух. В конце концов, Сигурд по-прежнему остается его братом и может видеть в жизни смешные стороны.
Допив пиво и обсудив планы каждого, братья вышли из жилища кузнеца и спустились к берегу, где их все еще ждали собравшиеся на погребальную церемонию люди. Правда, слезы на глазах у женщин давно высохли, и они уже едва держались на ногах от усталости; кое-кто из них прижимал к груди уснувших ребятишек. Одни суровые молчаливые воины все так же, не шелохнувшись, как и прежде, стояли в почетном карауле у корабля.
Широко шагая, Сигурд энергичной походкой прошел к центру толпы; его рокочущий голос далеко разнесся по всему освещенному факелами берегу:
– Так как женщина ушла, у нас нет больше необходимости сжигать корабль. Мы сложим для Кнорри погребальный костер из собранного нами дерева и отправим его в Валгаллу вместе с оружием и доспехами. С таким отважным сердцем, как у него, ему не надо будет ничего больше, чтобы занять достойное место среди героев.
Словно шелест листьев пронесся по собравшейся толпе, и Даг понял, что это был вздох облегчения. Хотя горе, вызванное смертью старого ярла, было искренним, жители Энгваккирстеда не могли не понимать, что ждет их в случае потери корабля. Пожалуй, один лишь Бродир все еще не примирился с тем, что чужеземка Фиона избежала уготованной ей жестокой участи.
Подумав об этом, Даг обвел взглядом собравшихся и тут заметил, что Бродир куда-то исчез. По спине у него пробежал холодок. Слава богам, что он догадался отправить вслед за Фионой Эллисила, его верный товарищ по оружию в случае чего защитит ее. И все же беспокойство не оставляло его: он ничуть не сомневался, что теперь Бродир был способен абсолютно на все.
– Прости меня, брат! – Сделав несколько шагов, Даг тронул Сигурда за плечо. – Теперь я должен покинуть тебя. Меня ждет Фиона.
Лицо Сигурда сразу потемнело; однако он пересилил себя и лишь сдержанно поинтересовался:
– Ведь ты еще вернешься, брат, – до того, как отправишься в Ирландию?
– Можешь в этом не сомневаться. – Даг произнес эти слова со всей искренностью, на которую только был способен.
– Фиона, открой!
Громкий голос пробудил Фиону от похожего на забытье сна, и она села на лавке. «Опять волки!» – промелькнула в мозгу первая мысль, но в следующее мгновение она сообразила, что волки не умеют говорить по-человечески.
– Меня послал Даг. Да впусти же наконец! – торопил пришедший.
Спрыгнув с лежанки, Фиона осторожно пробралась к двери.
– Сперна скажи, кто ты? – спросила она, изо всех сил стараясь, чтобы ее голос не слишком дрожал.
– Меня зовут Эллисил, я сын Скирнира и боевой товарищ Дага. Мы приехали сюда, чтобы спасти тебя.
Фиона затаила дыхание. Можно ли верить этому человеку, который столь настойчиво требует от нее впустить его внутрь? Голос его был ей незнаком; откуда она может знать, что он не послан Сигурдом, чтобы вернуть ее в Энгваккирстед?
– Черт побери, женщина, я замерз, устал, вокруг бродят волки. Если ты не впустишь меня, я заберу коней и уеду.
– Так это твои кони?
Человек за дверью заколебался.
– Они принадлежат моему отцу, но я ухаживал за ними с тех пор, как они были совсем маленькими жеребятами. Скирнир позволил нам взять их, чтобы мы могли добраться до поселения прежде, чем Сигурд казнит тебя.
Фиона чувствовала, что больше не имеет права ждать. Лишь бы все это оказалось правдой. Она решительно подошла к двери и сняла запор.
Едва она сделала это, как мужчина тут же оказался рядом с ней в темноте хижины; ей даже не удалось при свете месяца различить черты его лица.
Эллисил захлопнул за собой дверь.
– Клянусь молотом Тора, из-за твоей медлительности я чуть не превратился в ледышку. У тебя нет огнива, чтобы разжечь огонь?
– Может быть, есть там, в сумке; но у меня не было времени искать. Как только я добралась до еды, на меня тут же напали волки… – Фиона вздрогнула, вспоминая только что пережитый ужас. – Что, если теперь они съедят коней?
– Мои кони так просто не дадутся: любой четвероногий бандит, который рискнет забраться к ним в пристройку, тут же получит копытом по голове. К тому же сейчас не то время года, чтобы волки отважились на это.
Признав мудрость этих слов, Фиона немного успокоилась. Она услышала, как ее неожиданный гость открыл дорожную сумку и принялся шарить в ней. Потом раздались удары огнива, и вскоре Эллисил уже раздувал огонь в очаге.
Выбрав из кучи дров, сложенных около двери, поленья покрупнее и подбросив их в очаг, Эллисил протянул к нему руки, зябко потирая ладони. Фиона тоже пододвинулась поближе к огню – только сейчас она поняла, насколько замерзла, даже несмотря на подбитую мехом рубашку Дага. Хуже всего пришлось ее босым ногам, она едва чувствовала их. Приподняв вышитый подол рубахи, девушка сунула одну ногу чуть не в самый очаг.
Когда Эллисил повернулся к ней, она при свете пламени, без труда узнала в нем человека, с которым Даг разговаривал на тинге. Взгляд викинга, скользнув по Фионе, задержался на мгновение на ее босой ноге, протянутой к огню. Облегчение, испытанное девушкой, сменилось беспокойством, однако, когда воин перевел взгляд на ее лицо, в глазах его Фиона заметила благоговейный страх.
– Ты и в самом деле колдунья? – с неожиданной робостью в голосе спросил он.
Фиона опустила ногу и прикрыла ее подолом платья.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, женщина, которая может предсказывать будущее и произносить заклинания?
– Ты хочешь сказать – целительница?
– Нет. Целительница есть почти в каждом поселении, но мало кто знает настоящую магию.
– Даг что-нибудь говорил тебе про это?
Эллисил отрицательно покачал головой. Фиона вздохнула.
– И ты правда думаешь, что, если бы мне действительно была знакома магия, я позволила бы, чтобы Сигурд едва не казнил меня?
Эллисил несколько мгновений молча смотрел на нее, затем от души расхохотался. Напряженность между ними сразу как-то спала. Норманн снова запустил руку в сумку, достал оттуда бурдюк и протянул его Фионе.
Она покачала головой.
– Надо приберечь воду для Дага.
Как только она произнесла имя своего покровителя, оставшегося наедине с полубезумной толпой, в душе Фионы снова проснулись все ее прежние страхи.
