нее на несколько шагов. — Раздевайся, я сказал! — повысив тон, приказал он.
Анна отняла руки от груди и стала медленно оголять плечи.
— И прекрати улыбаться, как шлюха… — добавил Август. — Тебе не идет.
Анна остановила руку и хмыкнула:
— Знаешь, что… — произнесла она, поднося палец к губам и делая вид, что усиленно над чем-то размышляет. — А не пойти бы тебе на хрен, дорогой?
— Не стоит строить из себя недотрогу, милая. Лучше меня в твоей жизни мужика не было. Так что не тяни время и предоставь возможность нам двоим получить то, ради чего я сюда приперся.
Анна ухватилась за подол рубахи и скинула ее с себя. Пробежав пальцами по набухшей не то от возбуждения, не то от холода, груди, она прикусила нижнюю губу и вновь хмыкнула:
— А теперь проваливай, Август. Я хочу спать.
Обогнув его, она откинула с кровати покрывало и улеглась под одеяло.
— И погаси лампу, пожалуйста. Не люблю спать при свете.
Повернувшись на бок, она закрыла глаза, прислушиваясь к своему дыханию. Она будет плакать, будет рыдать… Потом… Не сейчас… Раздался щелчок и свет в комнате погас. Анна распахнула веки и уставилась в эту темноту. Ни шороха, ни звука. Он ушел так же незаметно, как и пришел.
Глаза Анны наполнились слезами, и она вжалась головой в подушку, чтобы заглушить собственные рыдания.
— Ты еще большая дура, чем я всегда предполагал, — раздался его голос в тишине.
Анна замерла на мгновение, после чего резко обернулась, пытаясь рассмотреть его в темноте. Скрипнула кровать, и Анна поняла, что он устраивается рядом с ней, как ни в чем не бывало!
— Да, какого хрена! — зашипела она, прижимая к обнаженной груди одеяло.
Он выдрал его из рук и оказался напротив.
— У тебя три секунды, чтобы поднять крик. Один, два, три. Все: время истекло. Значит, ты вовсе не хочешь, чтобы я уходил. Желаешь наказать меня? Твое право. Но, давай ты приступишь к пыткам после того, как мы обо всем поговорим. И поскольку говорить с тобой обо всем я намерен не раньше завтрашнего утра, тебе остается лишь расслабиться и получить удовольствие.
— Думаешь, все так просто? — спросила обескураженная Анна.
— Нет, что ты, — Анна услышала смешок, — секс — это просто, а со всем остальным мы с тобой в полной заднице, милая. Но, давай вопросы говна оставим на потом и займемся тем, что мы с тобой умеем делать лучше всего.
— Трахаться? — не скрывая сарказма, заметила Анна.
— Да, если угодно. Трахаться друг с другом.
— Гореть тебе в аду, ублюдок!
— Кажется, я когда-то уже слышал подобное…
Анна не сопротивлялась. Распластавшись под ним на кровати, она предавалась похоти так же просто, как дышала. Давно забытые чувства, давно утраченные ощущения и он, затыкающим ей рот своими губами, — она будто бы вернулась в прошлое, где безысходность бытия красила лишь одна надежда на то, что он всегда будет рядом с ней.
***
Аврора перебирала пальцами в воздухе и любовалась золотым кольцом.
— Я рад, что тебе нравится, — засмеялся Радомир, поглаживая ее обнаженный живот и играясь языком с серьгами у нее в ушах.
— И сколько же мастер содрал с тебя за эти кольца?
— Тебе не понравится эта сумма, — ответил Радомир и укусил ее за ухо.
— Ой! — поежилась Аврора. — Мы же только из ванной, а ты снова начинаешь?
— Я продолжаю, — прошептал Радомир, целуя ямочку за ее ухом.
— Так сколько? — не унималась Аврора. — Ну, скажи! Мне интересно!
— Шесть.
Аврора поморщилась:
— Шесть?
— Десятков, — добавил Радомир.
— Шестьдесят серебряников?! — воскликнула Аврора, поворачиваясь к нему лицом. — Ты в своем уме? Шестьдесят серебряников за два кольца! Мама дорогая, это же грабеж!!!
— За одно, милая, — прошептал ей на ухо Радомир.
— За одно кольцо шестьдесят?! — сиплым голосом повторила Аврора и умолкла.
— Для моей девочки все только самое лучшее, — улыбнулся Радомир, подминая Аврору под себя.
— Твоя девочка дороговато тебе обходится, — шептала Аврора.
— О, да, милая… И поверь, я стребую с тебя за каждый серебряник, оставленный в лавке ювелира. И за каждый седой волос, появившийся сегодня на моей голове.
— Вчера. Уже утро, — напомнила ему Аврора.
— Плевать. Сейчас я собираюсь кое-что сделать с моей девочкой, пока она к телу своему волшебному меня допускает.
— И что же ты будешь делать?
— Для начала, я приласкаю ее грудь. Ох, какая у нее грудь… — Радомир сжал ее в ладонях и благоговейно застонал. — Потом я поцелую ее живот и спущусь ниже. Дождусь, пока моя девочка начнет постанывать и просить меня о чем-то большем. Я, вне сомнений, немного помучаю ее губами, но потом, все же, поддамся соблазну и войду в нее, чтобы она начала стонать еще громче. Я буду двигаться медленно, очень медленно… Моя девочка повернется на бок и прижмет коленки к груди. Ей понравится это, и она начнет стонать еще громче. Потом я переверну свою девочку на живот и лягу на нее сверху. Так мы с ней уже делали, и ей это тоже очень понравилось. Но, закончить на этом я ей не позволю. Сбавлю темп и переверну ее на спину, чтобы видеть ее лицо, когда она будет… Ох, как же громко она будет кричать! И только тогда, ни секундой раньше, я позволю себе расслабиться. Как тебе мой план? — спросил ее Радомир и приник к ее соску.
— От твоих рассказов бесстыжих у меня кровь к лицу прилила.
— Это от возбуждения, милая. Ведь тебе уже нравится то, что я с тобой собираюсь сделать?
— Господи, да хватит болтать! Делай уже!
— Тш-ш-ш, — прошептал Радомир. — Уже целую… Сейчас, моя милая…
Аврора застонала, поднимая бедра вверх, навстречу его губам.
— Нравится, моя сладкая?
— Да!
— Я так и думал, — улыбнулся Радомир и продолжил терзать ее тело, смакуя его, как спелую ягоду.
Спустя много минут она затряслась в ознобе и глухо простонала его имя в забытьи. Почувствовав его судорогу, она протянула к нему руки и позволила рухнуть на нее сверху.
— Я люблю тебя, — прошептал он ей на ухо и перекатился на бок.
— И я люблю тебя, — ответила она, обнимая его и целуя в висок. — Очень сильно тебя люблю.
Стук в дверь почти не прервал их любовных утех.
— Кого лихая принесла! — прокричал Радомир, подрываясь с постели и накидывая на плечи халат.
— Это я, Радомир, Франя!!!
Авроре не понравился голос старой и она, словно почуяв беду на расстоянии, поднялась следом за Радомиром.
— Подожди, Франя! Сейчас отворю!
Аврора вышла в гостиную и увидела Франю, с лицом, белее простыни. Радомир пригласил ее войти, но
