Рядом с роскошными магазинами, сверкающими красочными, полными всяких товаров витринами, — уличные бистро, где вам предложат жареные картофельные шарики с кетчупом. Продавец протянет покупателю «картонную тарелочку» с горячими картофельными шариками, спросит, с кетчупом или без, профессиональным жестом наклонит бутылку, и рядом с шариками появится большая красная капля. Подручный продавца воткнет сверху пластмассовую минивилочку и покажет в сторону стеклянного бокса с ящичками, где лежат всякие котлетки, «гамбургеры» и рубленые бифштексы: достаточно бросить в щель рядом с ящичком один гульден — и его содержимое ваше. А потом вы идете по этой многокрасочной, шумной улице, сталкиваетесь с идущими навстречу людьми, поддеваете мини-вилочкой картофельные шарики с кетчупом и закусываете котлеткой, причем тут необходимо известное искусство: ваш кетчуп не должен попасть на чужую рубашку, как, впрочем, и чужой — на вашу. Кафе, кондитерские, сковороды, на которых что-то шкворчит, холмики и целые горы мороженого, а рядом — для разнообразия — бриллианты на бархатных подушечках; зрительная и звуковая реклама — паренек с мегафоном продает механические щетки, собирающие с ковра не только пыль, но и осколки стекла: «Дамы и господа! Извольте взглянуть!» Звенит стекло, звенит мегафон, и осколки исчезают с подстилки, скрываясь в утробе механической щетки.
И вдруг вы снова сознаете, что над вами синее небо и ласковое солнце. Улица расступилась и открыла площадь перед Королевским дворцом, на котором золотом так и написано: Royal Palais. Пышное название не мешает бродягам со всего света устраивать здесь сходки. Они посиживают и полеживают прямо против Королевского дворца на площади Дам. Пространство перед обелиском становится для них на время пребывания в Амстердаме домом. Тут они собираются, решают свои проблемы, личные и торговые, развлекаются, веселятся, спят. Не обращая внимания ни на зевак, ни на фотообъективы туристов, они лишь изредка обмениваются несколькими словами на разных европейских, африканских или азиатских языках. Основной язык — английский.
Пространство перед обелиском пустует только ранним утром, когда большой брандспойт сильной струей ополаскивает широкие ступени вокруг памятника жертвам обеих войн. Как только солнце немного подсушит мостовую, квартиранты возвращаются. Да, квартиранты. Потому что за пребывание на площади Дам платят — и порой довольно дорого.
Уже к полудню вы обнаружите здесь группки, где по кругу передается сигарета. Каждый сделает затяжку, медленно втянет дым в легкие и, прикрыв от наслаждения глаза, выдохнет, ленивым движением передавая сигарету с марихуаной следующему. Другая группа комбинирует наркотики с алкоголем. Пока еще не начались галлюцинации, они со знанием дела спорят о том, что лучше — вино или более крепкие напитки.
Вот сидит юноша, выпрямившись, словно он опирается на невидимую стену. Точечные зрачки красноречиво свидетельствуют о том, что он принял сильнодействующий наркотик. К обелиску подошла блондинка с красным рюкзаком за плечами. Она прочла надпись на полукруглой низкой каменной ограде памятника и, заглядывая в план города, стала рассматривать исторические объекты вокруг площади. Солнце било ей в глаза, и потому она не заметила реакции юноши, того самого, который сидел прямо, будто проглотил аршин. Он резко поднялся — в нем точно развернулась сжатая пружина — и как лунатик пошел за ней. Негр, до сих пор вроде бы равнодушно сидевший на ограде, соскочив, вразвалку двинулся за красным рюкзаком.
— Эй, детка, хочешь гаш?
Хозяйка рюкзака сначала не поняла, что это обращаются к ней. Оглянулась и тут же увидела уставившегося на нее молодого человека. Насторожилась.
— Можешь получить и героин. Первую дозу задаром. Идет?
— Спасибо, я не употребляю.
Негр расхохотался. Длинными тонкими руками он стал бить себя по бедрам и чуть не налетел на молодого человека, который выкрикнул что-то хриплым голосом. Торговец сразу превратился в клоуна. Прогибаясь от смеха, он заорал на всю площадь:
— Наконец-то Джеки нашел свою русалку! — Те, кто еще способен был что-то воспринять, начали хихикать, вслед шагающему красному рюкзаку полетели насмешки.
— Сторонитесь каналов, мадемуазель, Джеки известный обманщик! Поторопись, Джеки, убежит! Русалка, — красный свет, стоп!
Джеки шел за красным рюкзаком, словно безвольная кукла, типичной походкой наркоманов — напоминая пьяного, который старается идти прямо, чтобы не упасть. Шел, натянутый, будто струна, уперев взгляд в светловолосую девушку. У перехода она остановилась. Он тоже. Чтобы сбить с толку преследователя, блондинка изменила направление. У соседнего перехода замигал зеленый свет. В последнюю секунду она перебежала улицу, сделала вид, что идет в костел, а сама свернула к зданию главного почтамта. Молодой человек сунулся под машины на красный свет. Шоферы гудели, с обеих сторон объезжали неуверенно идущего человека, по походке узнавая, с кем имеют дело. Светлая головка скрылась в дверях почтамта, и Джеки ускорил шаг. Когда он вошел туда, открылась боковая дверца, красный рюкзак перебежал через улицу и нырнул в костел.
Неудача Джеки никого не интересовала. Мостовой возле обелиска завладели две девушки в черном, известные здесь под кличкой Вороны. Девушки исполняли диковинный танец под музыку, которую слышали только они. Черные юбки с глубокими разрезами на бедрах доходили до середины икр, босые ноги шлепали по мостовой, руки взлетали к небу. Довольно долго девушки раскачивались из стороны в сторону. Потом, наклонившись вперед и отводя руки назад, словно крылья, стали описывать магический круг. Одна из девушек, очевидно, когда-то занималась художественной гимнастикой или училась в балетной школе: порой ее движения были весьма грациозны. Другая танцевала неуклюже. Красоты ей не прибавила и красная косынка, эффектно повязанная вокруг лба. Концы косынки ниспадали на плечи и реяли вокруг головы. Вдруг девушка споткнулась.
Туристов необычайное представление изумляло и забавляло. Неискушенные смотрели на все это с явной подозрительностью. Уличное искусство процветает в больших западных городах, с ним можно столкнуться на каждом шагу. Студенты подрабатывают музыкой, бродяги демонстрируют причудливые, собственного изготовления музыкальные инструменты, каждый из которых может заменить небольшой духовой оркестр. И всегда вокруг них собирается толпа. Но возле танцующих не было ни футляра от музыкального инструмента, ни перевернутой шапки, ни копилки. Просто девушки под воздействием наркотиков пытались как-то выразить свои ощущения и без всякого стеснения танцевали свой странный танец, не обращая внимания на насмешки толпы. Единственный, кто был захвачен их выступлением, — высокий тощий старик с гривой седых вьющихся волос, которые падали ему на плечи, а наверху были схвачены какой-то «конструкцией» из разноцветных металлических блях.
