— И?
— Проклятье! — Он резко повернулся ко мне, полотенце упало с плеч, он тут же снова накрылся им, но я успел заметить, как сильно он похудел всего за несколько месяцев. — Проклятье! — повторил он, но менее пылко. — Неужели это обязательно — повторять то, что я говорю? Господи, я уже столько раз делал это сам! Повторял, и повторял, и повторял…
Я молчал, выжидая. Ясное дело, ему требовалось время, чтобы «созреть».
И, в конце концов, он продолжил.
— Я кое-что обнаружил, и я кое-что… слышал. — Проводя дрожащими пальцами по волосам, он вперил в меня взгляд, и я заметил прожилки седины в темной шевелюре. Или показалось? — Я слышал колокол!
— Тогда сейчас самое время убраться оттуда! — воскликнул я. — И увезти Джун.
— Знаю, знаю! — Его лицо исказило выражение муки. Он схватил меня за руку. — Но я еще не закончил. Я пока не знаю всего. Оно манит меня, Билл. Я должен понять…
— Понять что? — Теперь меня и самого охватило возбуждение. — Что тебе еще нужно понять, глупец? Разве мало понимать, что там таится зло? Это-то тебе известно. И, тем не менее, ты остаешься там. Уходи, вот тебе мой совет. Уходи немедленно!
— Нет! Я не закончил. Нужно положить этому конец. Очистить ферму.
Он снова устремил взгляд на огонь.
— Значит, ты признаешь, что это зло?
— Конечно. Да, я понимаю это. Но уйти, сбежать? Я не могу, а Джун…
— Да?
— Она тем более не уйдет! — Он приглушенно всхлипнул и обратил на меня взгляд повлажневших глаз. — Это место похоже… похоже на магнит! Genius loci[8], слышал такое выражение? Фокусная точка, Бог знает, каких сил. Зло? О, да! Зло, пришедшее из глубины веков. Но я купил ферму, и я очищу ее — уничтожу это зло навсегда… что бы оно собой ни представляло.
— Послушай, — попытался урезонить его я, — давай вернемся к тебе вместе. Давай заберем оттуда Джун и перевезем ее сюда. Как ты добирался ко мне? Не пешком же, в такую-то ночь?
— Нет, нет. — Он покачал головой. — Автомобиль сломался на полпути вверх по склону холма. Наверно, под капот попал дождь. Я заберу его завтра. — Он встал; внезапно его вид стал ужасно испуганным. — Я слишком долго отсутствовал. Билл, отвезешь меня обратно? Джун там… одна! Она спала, когда я уходил. Я расскажу тебе подробности по дороге…
VII. Явление призракаЯ налил ему еще бренди, накинул пальто на его плечи и повел к своей машине. Вскоре мы уже въезжали в Харден, и он продолжил свой рассказ.
— С того дня, как ты был у нас, я много трудился. Реально трудился, не это, другое, не исследования… по крайней мере, не все время. Привел в порядок угодья в пределах стены, даже пытался слегка улучшить ландшафт. И дом: старые окна выкинул, вставил новые. Много света. И все же там пока отдает плесенью. Когда лето закончилось, я стал жечь дрова старого Карпентера, старался высушить дом, выветрить из него запах столетий — запах, всегда становившийся сильнее по ночам. И покрасил все, от души, не жалея краски. В основном, белой. Все стало такое яркое, обновленное. Джун вроде бы поправилась… ты ведь заметил, что она была нездорова? Ну, ей, похоже, стало гораздо лучше. Я думал, что избавился от «ядовитых испарений». Ха! — воскликнул он с оттенком горечи. — Летние «ядовитые испарения», так я называл их. Слепец, слепец!
— Продолжай, — сказал я, осторожно ведя машину по мокрым улицам.
— В конце концов, разбираясь с мебелью и всем прочим, я добрался до старых полок и книг в кабинете Карпентера. Все было бы хорошо, но… Я заглянул в его книги. Это было ошибкой. Нужно было просто сжечь все, вместе с изъеденными червями старыми креслами и протертым ковром. И, однако, в каком-то смысле я рад, что не сделал этого.
Я чувствовал на себе лихорадочно горящий взгляд Дэвида, казалось, прожигающий насквозь.
— В этих книгах знание, Билл. Темные секреты, отвратительные тайны. Ты лучше любого другого знаешь, насколько я падок на всякие тайны. Я попался на крючок — с работой было покончено, должен был узнать! Вот эти книги и манускрипты: «Unter-Zee Kulten» и «Hidrophinnae». Трактат Дорфена о подводных цивилизациях и «Johansen Narrative» от 1925 года. Целая полка записей, якобы являющихся частью американских правительственных файлов за 1928 год, когда федеральные агенты осуществили набег на Иннсмут, загнивающий город на побережье Новой Англии, где свил гнездо ужас; и другие фрагменты мифов со всего мира, все до одного имеющие отношение к поклонению какому-то великому морскому божеству.
— Иннсмут? — Я встрепенулся — мне уже приходилось слышать это название. — Это не тот ли город?..
— Город, откуда родом эта семья, Уэйты, которые поселились в Кетлторпе, примерно во времена Гражданской войны в Америке? Да, все правильно. — Он кивнул, глядя в ночь, где по-прежнему лил дождь. — И старый Карпентер, владевший домом на протяжении тридцати лет, тоже из Иннсмута!
— Он тоже из этой семьи?
— Нет-нет. Ровно наоборот. Он оставался на ферме по той же причине, что и я… сейчас. Да, он был странный, необщительный… кто не был бы на его месте? Я прочел его дневники и понял. Нет, не все. Даже в своих записях он о многом умалчивал и далеко не все объяснял. С какой стати? Он писал эти дневники для себя, для закрепления в собственной памяти. Они не предназначались для того, чтобы их прочел и понял кто-то другой, но я многое домыслил. В основном с помощью этих правительственных файлов.
Иннсмут был процветающим городом во времена клиперов и старых торговых путей. Капитаны и моряки с этих кораблей привозили себе жен из Полинезии, а заодно и их странные ритуалы поклонения, их богов. В жилах этих женщин текла необычная кровь, и она быстро распространялась. Шли годы, и весь город оказался заражен. Все семьи стали порченые — не совсем люди, амфибии, создания не столько суши, сколько моря; тритоны, которые поклонялись Дагону в морских глубинах, «глубоководные», как называл их старый Карпентер. Потом произошло федеральное вторжение 28-го года. Однако для старого Карпентера это случилось слишком поздно.
В Иннсмуте у него был магазин, но вдали от злачных мест, вдали от дощатых улиц, домов и церквей, где худшие из них имели берлоги, встречались и совершали свои ритуалы. Его жена давно умерла от какого-то изнурительного заболевания, но дочь была жива и училась в Аркхеме. Незадолго до вторжения она приехала домой, совсем молоденькая, почти девочка. И ее стало… ну, не знаю… манить. Именно это слово не выходит у меня из головы. И оно по-настоящему реально, для меня.
Как бы то ни было, «глубоководные» захватили ее и отдали какой-то твари, которую вызвали из моря. Девушка исчезла. Может, умерла, может, случилось что-нибудь похуже. Они хотели убить Карпентера, потому что он слишком много знал о них и жаждал мести, но правительственное вторжение положило конец любым личным вендеттам. И положило конец самому Иннсмуту. Ну, они практически сровняли город с землей! Даже бросали в море глубинные бомбы на расстоянии около мили от берега…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
