— Можете приезжать во дворец. Меня это не побеспокоит.
Сара поклонилась, и королева отвернулась, давая понять, что не задерживает ее. Однако Саре никогда не удавалось обуздать свои чувства. Она не смогла обуздать и теперь. Ее вновь охватила ярость, заглушившая здравый смысл.
— Это жестоко! — воскликнула она. — Вся наша дружба предана забвению из-за женщины, которую я вытащила из грязи. Все мои услуги забыты напрочь, и я вижу только презрение и надменность. Весь двор шепчется о вашей неблагодарности ко мне. Миссис Морли, неужели вы забыли прежние дни?
Королева не ответила ни слова.
— Вы пожалеете об этом. Будете страдать из-за своей бесчеловечности.
— Это, — сказала Анна, — будет касаться только меня. Вашу светлость я не задерживаю.
Сара в изумлении воззрилась на горделивую, полную достоинства женщину, так непохожую на прежнюю миссис Морли.
— Кажется, — заговорила вновь королева, видя, что герцогиня продолжает стоять, — у вашей светлости плохой слух. Я вас не задерживаю.
Саре оставалось только уйти.
Анна твердо решила, что личной аудиенции Сара Черчилл больше у нее не получит.
Королева могла быть упрямой, но Сара ушла, планируя очередную стадию кампании.
И лишь потом до нее дошло, что она больше никогда не получит дозволения говорить с королевой.
ПАДЕНИЕ ГОДОЛФИНА
Джонатан Свифт ждал у себя в Челси важного гостя. Уныло поглядев на зажженный камин, он взял перо и стал писать Эстер Джонсон в Ирландию. Для него это было одним из самых приятных занятий. Стелла, как он называл ее, так же восхищалась им, как его дорогая подруга миссис Ваномри — Ванесса. Вспыльчивый, угрюмый Свифт был недоволен жизнью, поскольку вынужден был продавать свой незаурядный талант другим людям, иногда недостойным, так как они благодаря знатности, богатству или напористости прорвались к власти. Он ненавидел свою бедность, свою осторожность, свой дурной характер. Каким было бы утешением, если б сейчас с ним находилась Стелла — или Ванесса. Они обе восхищались им, обе были готовы осыпать его похвалами, которых он жаждал. Ни та ни другая не были бедными. У Стеллы было полторы тысячи фунтов, и она считала, что в Ирландии они принесут ей большую прибыль, чем в Англии. Ванесса находилась поблизости.
Но у Свифта было много причин для недовольства. Он не женился, так как считал, что ему это не по средствам, он не писал, как хотелось, из страха оказаться у позорного столба, подобно бедняге Дефо. Ему бы вряд ли удалось так легко отделаться.
Холодными ночами, когда слабый огонь в камине не мог согреть его кости, а слуга-ирландец бывал бестолковее, чем обычно, ему доставляло удовольствие писать Стелле. Он живо представлял, как она с радостью вскрывает его письмо и читает новости об английском дворе, какие ему удалось узнать. Все последние слухи он собирал в кофейнях — о падении вице-королевы Сары, о возвышении Эбигейл Мэшем. Он писал Стелле, что это прекрасное положение дел, так как считал вигов зловредными жабами, Роберт Харли был его другом, следовательно, и Эбигейл Мэшем тоже. Великая герцогиня сошла с политической арены, можно ожидать, что герцог последует за ней. Джонатан Свифт был на стороне своего доброго друга Роберта Харли, которого ждал теперь.
В дверь постучали. Свифт отложил перо, а его слуга пошел впустить гостя.
Увидев Роберта Харли, Свифт поднялся.
— О, дорогой друг! — воскликнул гость. — Замечательные новости! Наконец-то наши дела пошли на лад.
Он попросил хозяина сесть, придвинул себе стул, достал из кармана бутылку вина и крикнул слуге, чтобы тот подал бокалы. Вино Роберт Харли приносил с собой, так как его друг Свифт не мог покупать того, что ему по вкусу.
Свифт смотрел, как его благодетель смакует вино. Потом Харли заговорил.
— Сара изгнана, — сказал он. — Окончательно. Бесповоротно.
— Остается герцог.
— Мой дорогой Свифт, вы, как всегда, настроены мрачно. Конечно же, герцог остается. Герой Бленхейма, Рамийи, Ауденаре и Мальплаке! Не будем забывать, в последней битве от понес такие потери, что это вряд ли может считаться победой. Герцог остается, но, дорогой мой друг, мы должны постараться, чтобы он поскорее последовал за своей доброй женушкой.
— Сара сама напросилась, чтобы ее удалили от двора. Эта фурия играет на руку своим противникам. А герцог, как я слышал, считается одним из самых обаятельных мужчин в Англии, и королева, несмотря на разрыв с его супругой, по-прежнему питает к нему привязанность.
— Джонатан, вы пессимист. Есть разные средства и способы. У Мальборо, помимо военной славы, две слабости — Сара и деньги. Сару он станет оправдывать, откажется признать, что она сама во всем виновата. Это сработает против него. А деньги? Герцог очень богат. Как он разбогател? Так вот, готов поклясться, женушка его очень ловко торговала должностями. А он вымогал деньги у своей любовницы. Сара разбогатела благодаря близости к королеве. Мальборо же всегда был нечист на руку. У меня повсюду есть друзья, и они поведали мне массу любопытных подробностей. Знаете, что за время пребывания на своей должности герцог скопил около пятидесяти тысяч фунтов? Каким образом, Джонатан? Миледи, несмотря на все былое благоволение королевы, отстала от мужа. Скопила всего двадцать две тысячи.
— Возможно ли, что она стащила их из общественных фондов?
— А откуда же еще? — рассмеялся Харли.
— Это позор!
— Несомненно. Теперь нам надо позаботиться, чтобы эти сведения больше не оставались в тайне. Мы раздуем общественный скандал.
— Понятно, — сказал Свифт, — для этого вы и приехали ко мне сегодня.
Мальборо с побледневшими губами вошел в спальню и протянул Саре номер «Экзаминера».
— Черт возьми, — сказал он, — этот Свифт обмакивает перо в яд.
Сара прочла статью Свифта и, стиснув журнал в кулаке, дала такую волю ярости, что герцог за нее испугался.
— Успокойся, любимая, — попросил он.
— Успокоиться! Когда о нас пишут такое. Как только ты можешь оставаться хладнокровным?
Хотя герцог внешне был невозмутим, ему очень не понравилось то, что он прочел. Они с Сарой скопили значительное состояние, и видеть напечатанными подобные сведения было досадно.
— Сара, нас окружают враги. Мы живем среди волков и шакалов.
— Пусть так, — ответила герцогиня, — но они скоро поймут, что имеют дело со львом и львицей.
— Сара, нужно быть осторожнее.
— Ты уже много лет проповедуешь осторожность.
— Дорогая, если б ты прислушивалась к моим проповедям, этого бы не случилось.
