— Сара несчастна… очень несчастна…
Джарред сделал еще шаг вперед, и Келси машинально шагнула за ним.
— Она тоже здесь, с тобой? — продолжал допытываться Джарред. — На яхте?
— У вас тут вечеринка… — монотонно забормотала Гвен. — Да, да, вечеринка. А вон и бантики! Голубые, розовые…
— Боже милостивый! — выдохнула Келси.
— Оставайся на месте! — жестко приказал ей Джарред, понизив голос. — Или нет. Возвращайся домой. Немедленно свяжись с Ньюкаслом. Номер телефона — у меня в кабинете, в записной книжке.
Келси уже повернулась было, чтобы уйти, но ее настиг голос Гвен. И Келси приросла к полу.
— Она тут не виновата, нет. Сначала она влюбилась в тебя, потом — в Уилла. Да только ни одному из вас она не была нужна. Ты такой же, как твой отец, разве нет? А ведь она должна была стать Брайант! Она имеет на это право!
— Гвен, пойдем со мной — обсудим все спокойно. По-моему, у тебя мысли путаются, — мягко проговорил Джарред, чтобы как-то отвлечь ее.
— Куда она идет? — всполошилась вдруг Гвен. — Куда?! Учти, я знаю про ребенка!
Келси замерла, словно пригвожденная к месту. Она почувствовала, как все ее тело покрывается мурашками.
— Послушай, Гвен, у меня нет ни малейшего желания мерзнуть здесь и объяснять тебе условия завещания моего деда, — сказал Джарред. — Тем более что я уже все объяснил прошлой ночью Саре. Уилл так или иначе войдет в число наследников. И будет у нас ребенок или нет, ничего не значит.
— Ты лжешь! Ты все время лжешь!
“Они всегда кричат вместо того, чтобы говорить”, — вспомнила Келси бормотание Коннора.
Спохватившись, она вновь незаметно двинулась к трапу. “Так хочет Джарред”, — напомнила она себе. Теперь она шла очень осторожно, стараясь не поскользнуться на крутых ступеньках лестницы. “Только аккуратно, — повторяла она. — Никаких падений! Только не сейчас, когда я наконец ношу под сердцем ребенка! ”
— Давай сойдем на берег, — снова предложил Джарред Гвен.
— Ты потащишь меня в полицию, да?! Из-за той аварии с самолетом? Но я в этом не виновата!
— Знаю. Мне уже известно, что аварию подстроил Коннор.
— И взрыв в гараже тоже! И взрывное устройство в твой “порше” тоже подложил он! Я не смогла ему помешать! Коннор сказал им, что тебе все известно! И они решили избавиться от тебя!
— Гвен, пожалуйста, пойдем!
— Их нельзя остановить, слышишь, Джарред? Их невозможно остановить. Им все известно о тебе. О тебе и твоем ребенке. Ты меня слышишь? Им все известно!
“О тебе и твоем ребенке… ”
Более явного признания Гвен не сделала бы даже на исповеди. Итак, эти таинственные “они” на самом деле ничего не знали о ребенке. Да если бы и знали, им до этого не было никакого дела. А вот Гвен было! И Саре! Отчаянное желание завладеть наследством семейства Брайантов, одержать верх над Джарредом превратилось со временем в настоящую манию. Одержимая этой мыслью, Гвен не остановилась бы ни перед чем. Именно она, и никто другой, готова была на все, чтобы избавиться и от него, и от ребенка.
… Порыв ветра швырнул в лицо Келси прядь волос. Чертыхнувшись, она отвела их назад… и вдруг увидела Сару. Стоя на верхней ступеньке, та молча ждала чего-то. Глаза ее таинственно мерцали в темноте.
— Сара, — одними губами проговорила Келси.
— Я не причиню тебе никакого вреда, — произнесла Сара, двинувшись в сторону Келси широкими, мужскими шагами. — Однако есть кое-что, что нужно прояснить, и это касается моей матери. Так что возвращайся на палубу.
Келси заколебалась. Меньше всего сейчас ей хотелось сделать то, чего требовала Сара. Нужно было как можно быстрее добраться до телефона и позвонить Ньюкаслу. Так решил Джарред.
— У моей матери есть пистолет, — прошептала Сара на ухо Келси. — И она не задумываясь пристрелит Джарреда, если он не уступит. Она так и сделает, вот увидишь.
— Не уступит? — слабым голосом повторила Келси.
— Да. А теперь поворачивайся! Живо!
Чертовски обидно было думать, что она проиграла, и кому?! Всем тем, кого она ненавидела до спазма в горле! Нет, конечно, она имела в виду не Сару, упаси Бог! Ведь Сара ее собственная плоть и кровь! Но порой она смотрела в лицо дочери, а видела Сэмюела, и это приводило ее в бешенство. К горлу сразу подступала тошнота.
А сейчас… нет, вы только взгляните на все это серебро! И хрусталь! И все сверкает, переливается разноцветными огоньками… будто мириады крошечных зеркал на одной из этих новомодных дискотек!
“Зря я никогда не принимала Келси всерьез”, — мелькнула у нее в голове смутная мысль, пока она разглядывала каюту. Все здесь говорило о том, что этот изысканный ужин рассчитан на двоих. “Стало быть, ей все-таки удалось забеременеть! Похотливая маленькая сучка! А Сара, значит, вновь осталась на бобах!”
И вот теперь Джарред здесь, пытается уговорить ее, но слова, так легко слетающие с его губ, ничего не значат. Волна ненависти захлестнула Гвен с такой силой, что она даже испугалась. Она ненавидела его больше всех на свете. Даже больше, чем его отца. Джонатаном она еще могла манипулировать, по крайней мере когда была моложе. Он никогда не мог долго сопротивляться собственной похоти, ну а остальное было просто. Да, просто… если не считать того проклятого завещания.
Голова у Гвен кружилась. Она так устала… ужасно устала. А тут еще Сара разозлилась на нее. Мысли у нее разбегались, и она никак не могла их собрать. Хорошо хоть Сара еще достаточно молода. Да и ребенок, что ни говори, от Уилла…
Что он там говорит?
— … ничего не будет, поверь мне. Ньюкасл пытается отыскать следы тех, кто подложил в гараж взрывное устройство. Ему нужны только они, уверяю тебя. Только те, кто до смерти перепугался, узнав, что я вышел на Ченса с Коннором и, стало быть, могу навести на них полицию. Ты тут ни при чем, Гвен. Ты ведь никак не связана с этим делом.
— Так оно и есть, — вмешалась Сара неожиданно высоким голосом, в котором звучали металлические нотки. — Моя мать не имеет ко всему этому никакого отношения. Она не хотела привыкать к наркотикам. Это не ее вина. Причина в том унижении, которое ей пришлось испытать из-за твоего отца.
— Гвен. — Тихий голос принадлежал Келси. Ее бледное лицо вдруг вынырнуло из темноты прямо перед глазами Гвен. — Никто из нас не хочет вам зла, поверьте…
Опустив глаза, Гвен посмотрела на пистолет, который сжимала ее безвольно повисшая рука. О да, все это правда. Только поэтому они и слушают ее — другой причины нет. Все это ложь… ложь… ложь! Им известно, что она виновата. Они знают, что она разговаривала с теми людьми, до которых они хотят добраться! И будь она проклята, если поможет им сделать это! Она-то хорошо знает, чего стоят эти ее так называемые друзья! Пристрелят тебя, а потом недрогнувшей рукой поднесут огонек к сигарете! Вот так-то!
