было три года, — бросает Мо с интонациями «ну вот откуда ты можешь знать, как у нас в Джакарте». Рид запальчиво разворачивается к нему:
— Зато ты эти три года провел очень плодотворно, как погля…
— Мне вас разнять? — прерывает их ледяным голосом епископ, и Мо с Ридом мгновенно усаживаются обратно, как наказанные дошколята. — Что насчет тех молодых людей, которые забрали Девантору? Они могут быть как-то связаны с поддельными оттисками? Они ведь первые забрали чемодан у американцев. Ты что-нибудь узнал?
Это Салиму. Салим рассеянно чешет гипс и неохотно говорит:
— Информации мало. Парень, которого описал Рид, присоединил свою банду к Картелю чуть больше года назад. Батрачили на них, как обычные шестерки, потом их главного приметил Девантора и забрал в личную свиту. На этом, собственно, все. Никаких слухов о том, кому и зачем парни слили бывшего босса, нет. И это, — признается он, — даже странно.
— Да завали. Не страннее того, что они просто отдали оттиски Риду, — Зандли показывает ладонью на Рида, мол, ему, — и отпустили его на все четыре стороны.
— Сама зава…
— Мне вас разнять? — строго спрашивает Рид и, прежде чем получить ушат оскорблений от обоих, громко говорит: — В общем, теоретически! Они тоже могли подбросить поддельные оттиски Картелю. И тогда, чтобы найти настоящие, нужно выходить на них.
— Я занимаюсь этим. — Салим вздыхает. — Но Картель может меня опередить. Они-то сто процентов уже ищут Девантору. Басир без него, как без костыля.
Именно поэтому решить схватить Девантору — не столько невозможно, сколько полное безумие.
— В общем, я все поняла, — раздраженно и громко хлопает ладонями по столу Зандли. — Это или Картель, или не Картель. Или те парни, или не те парни. Или китайцы, или не китайцы. Ну и, умники? Что дальше-то? — Она оглядывает стол в поисках съестного и тянется к блюду с фруктами. — Ситуация от этого не меняется. Что делаем?
— Спасибо, дочь моя, — неожиданно соглашается епископ. — Именно это я и хотел бы узнать.
— Да обращайтесь, папаша.
Боргес округляет в ее сторону глаза — мол, ты что, это невежливо, — но Зандли только с хрустом надкусывает яблоко.
— Давай ты будешь хамить в другом месте?
— Отвали от меня, коротышка.
— Ребята, нам нужно решать, что делать…
Рид слушает вполуха, вглядываясь в яванскую ночь за окном. Мысли курсируют, скачут по возникающим и угасающим идеям. Они действительно рискуют, как бы сейчас ни поступили. Взорвав Хамайма-Тауэр, Боргес облил бензином весь город — поднеси спичку, и все полыхнет.
— Мы можем попытаться узнать…
Может быть, именно это и нужно?
— Может быть, лучше выйти на кого-то, кто…
Спичка?
— Нет, это плохой вариант.
— Мы просто…
— Продадим скрижали! — внезапно выдает Рид.
В единодушном порыве все головы за столом оборачиваются к нему.
— То есть? — переспрашивает епископ.
Но Риду все равно — он поднимается за столом на колени, чтобы возвышаться над головами и чтобы эти головы точно ничего не упустили:
— Подумайте сами. Нам нужно пустить по городу слух, что мы продаем оттиски. Те, кто еще не знают, что у нас подделка, придут на вечеринку, а вот те, кто не придут… — он выставляет два указательных пальца, — они-то нам и нужны.
Садаф с другого конца стола одобрительно хохочет:
— Ты! Хочешь провернуть тот же фокус, что и Картель!
— Именно, спелый фрукт моих прерий.
— В прериях не растут фрукты, Эйдан, — поправляет его Нирмана.
— Забей, — говорит ей Салим раздраженно. — Он тупой. Он ничего не знает ни о прериях, ни о том, как по-человечески вести дела. Он хочет опять ввязать нас во что-то абсурдное…
— Подожди, — неожиданно останавливает его епископ. Он выдерживает недолгую задумчивую паузу, а потом смотрит на Рида. И произносит сокровенное «да».
Произносит:
— Хорошо.
Произносит:
— Меня устраивает этот план.
— Конечно. Это мой план, как он может не устраивать? — Рид оборачивается к Салиму. — Съел?
Но тот умоляюще смотрит на епископа:
— Ваше преосвященство…
— В его словах есть логика, Салим. Если это сделал Басир, можем сделать и мы. Посмотрим, кто заявится. — Епископ медленно перебирает пальцами по столу. — Мы рискуем, но теперь каждый наш шаг будет риском. А мы не можем себе позволить стоять на месте.
— Иисус учил не бояться, Сэл, — подмигивает Боргес.
— Если Иисус и учил тебя чему-нибудь, то у него ни черта не вышло, — сердится Салим. — Если бы мы не напали на штаб-квартиру самой опасной группировки в городе, мы бы не оказались в таком положении.
— Во-первых, штаб-квартиру взрывали не вы, а лучший мужчина в моей жизни — Бо. — Рид с Боргесом дают друг другу пять. — А во-вторых, отстань и слушайся старших. — Он потирает руки. — Надо решить, кому будем продавать, и пустить слух на рынке.
— Чопингу? — шутит Лопес.
— Давайте Картелю.
— Очень смешно.
— Нужен кто-то, у кого есть пятнадцать миллионов, — тянет Зандли. — Подойдут не все. Только крупная рыба. «Аль-Шамед»?
— Они пока не в игре. У кого еще есть деньги?
Нирмана что-то явно прикидывает в голове:
— В Джакарте не так много тех, кто не только потянет такую сумму, но и сможет реализовать оттиски. Китайцы, арабы, Картель, мы, «Боунс Севен»…
— И «Желтые Тигры», — вмешивается Рид. — Ты забыла «Желтых Тигров». Мы знаем точно, что у них есть деньги.
— Они скорее перекупщики. У них есть заказчик, — но, судя по голосу, кандидатура ее вполне устраивает.
— Тем более. Личного интереса у них нет, деньги есть, идеальный вариант. Главное — связаться с ними, затолкать наживку в горло и потом растрындеть об этом на всех углах. — Рид довольно констатирует: — Вот вам план.
И улыбается. Салиму, видимо, не нравится, когда он улыбается, потому что, вместо того чтобы сказать: «Прикольно придумано, Рид, ты такой молодец, Рид», он со скепсисом в голосе произносит:
— И как мы с ними свяжемся? Нужен кто-то, кто нас выведет. Тебя они терпеть не могут, а я прибил одного из них в прошлом январе.
— Очень интересный вопрос. — Рид хлопает в ладоши. —
