И у меня есть на него очень интересный ответ! Ведь в Джакарте есть человек, который уже был замешан в бизнес-партнерских отношениях с «Тиграми»… И какое невероятное везение…
Он поворачивается к Мо. Тот машет руками и пытается сказать: «Спереть товар — это не бизнес-партнерство!» — но Рид все равно распахивает объятия:
— Он как раз среди нас!
* * *
Можно было бы обвинить во всем Диего Боргеса, это было бы рационально. Взрывать здание в самом центре города, словно какой-то маньяк… Да, его вина тут абсолютно точно была.
Можно было бы обвинить во всем Эйдана Рида — того самого, о котором по городу столько лет ходили слухи. Раздражающий, хаотичный, спутывающий карты абсолютно всем игрокам на столе одним своим «извините, я на минутку» — да, Эйдан Рид тоже был в чем-то виноват.
Но Юда знал: это все равно полностью его просчеты.
Нужно было лучше подгадать момент. Лучше подготовиться. Предусмотреть все, что можно было предусмотреть, и иметь ресурс, чтобы справиться с тем, что предусмотреть было нельзя. У него было два года, чтобы выстроить эту операцию так, чтобы все узлы в ней были подвязаны правильно и осталось бы только натянуть веревки.
— Слушай, — зажимает сигарету двумя пальцами Гема и поднимает в укоряющем жесте. — Кончай ты себя грызть, начальник. Я прям не могу, ага. На лбу большими буквами.
— А ты не смотри, — вздыхая, предлагает Юда и возвращается в реальность, — и сможешь. Как там по передвижениям?
— Да чего там с передвижениями… Закрылся в особняке и сидит, как крыса…
Заброшенная стройка на окраине города, где они обосновались, когда-то — весьма иронично — принадлежала «Бакри Групп». Басир провернул с помощью выкупа нескольких зданий какие-то махинации, лишил работы местное производство, потом Индонезию накрыло кризисом и достраивать стало невыгодно. Выкупить здание у города денег не было — так оно и осталось гнить, ожидая, когда король подпольной Джакарты про него вспомнит. Здесь было гулко, пусто, зато из ближайших строений — только заправка через полтора километра, а сквозь пустые бетонные перекрытия открывался неожиданно красивый вид на столицу.
Прислонившись плечом к колонне и рассеянно уставившись поверх деревьев туда, где горел отсветами ночной город, Юда тоже закурил.
Город, в котором все находилось на грани взрыва.
И в этом была вина Диего Боргеса, Эйдана Рида — но и его, Юды, тоже.
— Мавар говорит, что у них пересменки охраны не по графику. — Гема, сидя на голом матрасе перед компьютером, хмуро дымит. С крашеными волосами он выглядел моложе, чем с бритой головой, но, возможно, дело было в том, что он так и остался по-подростковому худым. — А с периметром вообще дичь. Выставил шеренгу автоматчиков.
— Боится, падла, — раздалось со стороны лестницы. Юда обернулся, хотя такое злорадство не требовало узнавания.
Врубив чайник пяткой, Иззат повторил:
— Ну и пусть боится. Все равно вытащим.
Иззат питал к Ольбериху Басиру сильную нелюбовь, наверное большую, чем кто-либо другой в команде. Юда знал, что в семидесятых его семью обманом лишили собственности под застройку — не «Бакри Групп», просто очередной застройщик-мошенник, — но в начале двухтысячных Басир провернул такой же маневр с целой деревней на юго-западе, и Иззат воспринял эту историю близко к сердцу. А когда Иззат воспринимал что-то близко к сердцу, он превращался в самого идейного борца.
— Полегче, — бормочет Гема, — вытащить-то, может, и вытащим, но нам надо его еще и взять.
— Возьмем.
— Оптимизма в тебе через край.
— Слушай, — Иззат закатывает глаза, — он уже потерял башню. Это как яйца ему отпилить. Боргес взорвал его жемчужину, этот бриллиант в короне! А у Басира авторитет на первом месте. Мы выбили его из равновесия, осталось раскачать и повалить.
В устах Иззата звучит, конечно, просто. Даже слишком просто. Выбить из равновесия. Раскачать. Повалить.
Чтобы выбить Басира из равновесия, Юда уже пошел на огромный риск, и этот риск теперь сидел в наручниках этажом ниже. А на что же придется пойти, чтобы раскачать и повалить?
Гема не успокаивается:
— А что мы будем делать, если у нас тут развяжется война банд? И они начнут мочить друг друга прямо на улицах? Как в порту или вон утром? У нас весь город утонет в перестрелках. Кэп, скажи ему.
— А что ему говорить, — оборачивается Юда и включает наконец свет, чтобы площадка не тонула в темноте. Несколько голых лампочек, натянутых между бетонными колоннами, загораются. Здание узкое и длинное, и этаж тянется в обе стороны от них слепыми провалами между остовами так и не построенных стен. — Он и так все знает. Как там наш пленник?
— Да что ему будет? Сидит, выделывается. Про фабрику не колется, важного ничего не говорит. Кажется, просек, кто мы, но с ним не поймешь. — Иззат вздыхает. — И лично мне кажется, что он выжидает удобного момента, чтобы сверхъестественным образом удрать. Парни отвернутся, а он — фьюить! И без наручников. Они с Ридом друг друга стоят.
— Я бы поставил на Девантору, — не поднимая голову от ноутбука, говорит Гема.
Иззат на это задумчиво чешет подбородок:
— Ты не видел драку на пристани. Девантора, конечно, зверь, но Рид смекалистее, что ли. Непредсказуемее. Он типа шут, но…
— Клоун, ты хотел сказать.
Щелкает вскипевший чайник.
— Я хотел сказать то, что сказал. — Иззат рассерженно принимается искать в одном из картонных ящиков что-нибудь, во что можно налить кипяток. — Чего ты мрачный такой? Иди поспи, я подежурю.
— Я не мрачный, я реали… Так, — интонация Гемы мгновенно меняется, — не понял.
И Юда, и Иззат тут же напрягаются:
— Что?
— Что там еще такое?
— Если бы я знал… Секунду… — Он напряженно молчит, перебирая по клавишам. Во всей команде Гема лучше всех разбирался в технике: по специальности он был инженером сетевых связей. — Кто-то пытается выйти на нас через спутник. Не на местоположение, нет… на наш канал. Я засек сигнал. — Его брови совсем съезжаются к переносице. — Черт, не могу блокнуть. Умный сукин сын…
— Выслеживают? — Юда опускается на корточки рядом с Гемой, но тот качает головой, а потом удивляется:
— Нет… Входящий голосовой сигнал! — Он смотрит на Юду. Юда смотрит
