«Кажется, пронесло! Он не узнал меня. Надо бежать. Я убегу подальше от моря, потому что море стало дорогой, на которой мы встречаемся. Я спрячусь в маленькой деревне. И я спрячу дневники, потому что, если со мной что случится, тетради будут жить среди людей и, может, найдут того, кто их прочитает. Они отомстят за меня!»
Нет смысла приводить подряд все выдержки из дневника Пройдохи. Они сумбурны, отрывисты, порой противоречивы. Видно, парень последние дни жил напряженно, нервно.
Новая встреча Ке с Комацу произошла случайно. Произошла она здесь, в Макао, при весьма щекотливых обстоятельствах. Пройдоха не смог полностью разобраться в загадках, которые поставила перед ним жизнь. Винить его в этом было бы несправедливо. Для того чтобы найти правильный ответ на элементарную загадку: «Сколько будет 2×2?», нужно уметь считать хотя бы до четырех. Многое осталось неразгаданным и для меня. Ясно одно — Ке вновь угодил в сети мадам Вонг. Да иначе и быть не могло: происходит слияние гангстерских организаций. Господин Фу оказался лишь мелкой сошкой. Его бизнес — всего лишь листок на дереве преступного бизнеса, одна из многих «артелей» крепко сколоченной империи мадам Вонг.
В Макао проводилось совещание гангстеров... Весьма своеобразное. Колониальные португальские власти, безусловно, знали о нем. Хотя бы то, что на совещании присутствовал господин Лобо, фактический финансовый директор португальской колонии, владелец четырех банков, пяти отелей, двух газет, таксомоторной компании, пяти школ, больницы, всех кинотеатров Макао, король контрабанды золотом, доктор экономических наук, глава компании «Лобо энд компани лимитед», он же товарищ Хо Ин, член Политического консультативного совета, то есть член правительства маоистского Китая; его присутствие на заседании гангстеров говорит само за себя. Смешно думать, что правая рука не знала, что творила левая. Встреча произошла в праздник Весны, когда в колонию разрешен свободный въезд с континента. С континента на совещании присутствовали трое пекинских чиновников. Приехали они на машине с опознавательными знаками КНР, одетые в шерстяные униформы, в которых ходит сегодня весь Китай (разумеется, не в шерстяных) — форма из дорогого материала открыто подчеркивает большие полномочия эмиссаров со значками «Великого кормчего» на френчах. Разумеется, тайная местная полиция, ведущая неусыпную слежку за всеми подозрительными лицами, проследила маршрут машины, которая беспрепятственно прошла КПП, промчалась по улицам Макао и остановилась у небольшого особнячка, утопающего в зелени, невдалеке от единственной достопримечательности колонии — грота Камоэнс с памятником поэту.
Вилла охранялась. Конечно, не силами колониальной полиции. В состав охраны угодили Сом и Пройдоха. К этому времени Пройдоха убедился, что имеет дело не только с контрабандой золота, но и с почти легальным вывозом на мировые рынки — в Европу и США — Зовущей смерти, как он называл наркотики. Одна из фабрик по производству героина (по его записям) находилась в восточной части улицы Победы, в заднем дворе мастерской по ремонту автомашин. Вывеска мастерской служила прикрытием. Фабрика среди гангстеров называлась «Кукарачей», сюда отправляли в наказание провинившихся. Технология производства героина весьма проста. Но несовершенное оборудование, кустарщина, теснота грозили взрывом, который мог произойти каждую минуту. «Работникам» запрещалось покидать задний двор «мастерских», а «легальные рабочие» были, по сути дела, охраной, напоминающей ту охрану, с которой столкнулся Пройдоха на строительстве секретной базы пиратов. Охранники не задумываясь пристрелили бы любого, даже вчерашнего друга, памятуя, что завтра их роли могут поменяться. Круговая порука и садизм были цементом, скрепляющим их «братство».
Когда по гравию дорожки к особняку прошел Комацу-бака, Пройдоха настолько оторопел от неожиданности, что замер, как столб, нелепо высунувшись из-за зеленой изгороди, подстриженной на английский манер. Нужно было быть слепым, чтобы не обратить внимания на перепуганного парня. И все же Комацу не сразу вспомнил, где он видел вьетнамца с бледными, точно обмороженными, ушами. Для этого потребовалось время.
Свободный отряд телохранителей нес службу бдительно: в штабе у телевизора сидели операторы, наблюдая на экране за поведением гостей. Малейшее подозрительное движение фиксировалось. Охранники должны были немедленно докладывать командиру десятки, если заподозрят кого-либо из присутствующих в записи на миниатюрный магнитофон разговора или заметят движение, похожее на фотографирование, — манипуляции с зажигалками, нервное застегивание и расстегивание пуговиц и т. д. Заподозренного было приказано не выпускать из поля зрения и в случае попытки скрыться стрелять без предупреждения и без промаха, желательно в ноги.
Пройдоха и Сом были назначены во внутреннюю охрану, на участке от гравийной дорожки до высокого каменного забора. Они сидели скрыто за высокой плотной колючей изгородью в тени дерева с осиным гнездом.
Жизнь дерева и ос немыслима друг без друга — дерево без паразитов не дает плодов, осы без дерева не могут вывести потомства, ибо жизнь зрелых особей проходит целиком внутри плодов, исключая перелет самок при откладке яиц. В тот день был перелет, вокруг дерева вилась тучка насекомых. Обессилевшие от кладки яиц самки падали с веток на землю.
— Такие деревья нужно вырубать под корень, — чуть не орал Сом, сбрасывая с лица ос, которые, к счастью, не жалили. — Нам нарочно выделили это место. Тьфу! В ноздри лезут...
Раздражение Сома помешало ему заметить странное поведение напарника — Пройдоха вздрагивал от шорохов и не выпускал из рук рукоятку пистолета. Уши у него стали белыми, как у африканского слона.
Минут в пятнадцать седьмого вдоль забора к воротам прошел Комацу в сопровождении начальника отряда охраны: последняя проверка постов перед приездом самых главных участников совещания. Сом и Пройдоха издалека увидели их. Пройдоха нырнул под ветки смоковницы. Его, как пеплом, осыпало умирающими осами. Он вынул из-за пояса пистолет, проверил обойму, дослал патрон в патронник и поставил оружие на предохранитель.
И вот показалась женщина в сопровождении того же Комацу и еще двух мужчин, европейцев. Один из них был лысый с янтарными глазами. Пройдоха узнал его — с этим янки он встречался, когда с господином Фу ездил на остров. Второй европеец шел с «прямым позвоночником», делая отмашку правой рукой, точно левой придерживал эфес парадного клинка.
— Симпатичная бабенка! — произнес Сом. — С кем это она?
