Каждый раз, когда я упоминаю Олесечку – он бесится, как кот на последней стадии бешенств. Скоро кусаться начнёт. Неприятненько, когда раз за разом напоминают, что ты гниль последняя? А что вы ожидали, Роман Андреевич? Думали, что сможете свободно крутить с двома сестрёнками без последствий? Что я, как дурочка последняя буду слюньки пускать при виде вас? Что я буду слепо любить и верить в вашу невинность?
Играть с ним было весело. Очень даже интересно и развлекательно. Особенно, когда у него от нервного тика венка на лбу выступала. Но всё изменилось. Я влюбилась и играть больше не хочу, а он, до сих пор, относится ко мне, как к шутке. Приезжает и делает вид, будто ничего не произошло, а потом идёт в постель к Олесе.
– Хочешь, чтобы я ушёл? – шагнул ко мне Светлый. Он посмотрел в мои глаза и я начала таить. Понемногу. Никогда не думала, что кто-то будет иметь на меня такое давление.– Зачем ты это делаешь?– Делаю что? – его руки мягко легли на мои плечи и немного их сжали.– Переходишь грань, – выдавила я из себя. – Смотрите не влюбитесь, Роман Андреевич. Взаимностью я вам не отвечу.
Он мягко улыбнулся и провёл ладонью по моей щеке. Светлый притянул меня к себе поближе, так, что наши лица оказались в опасной близости друг от друга. Его пальцы правой руки запустились в мои волосы, левая – крепко сжимала мою талию. Я затаила дыхание и наступила своими тапочками с пушком прямо на его ноги. Возможно, мне захотелось сделать ему больно, но он даже не пискнул!
– Ты очень красивая, – прошептал мне в губы Светлый.
Поцелуй стал для меня неожиданностью. Он получился нежным до треска костей и долгожданным до бабочек в животе. Без обыденной страсти или насмешливых взглядов между нами. Светлый целовал меня неспешно и мягко. Обхватывая лицо горячими ладонями и выдыхая послдений воздух в лёгких прямо в лицо. Он не углублял поцелуй, не сжимал моё тело в надежде на что-то большее. Просто целовал. Как в последний раз. Моё тело тянулось к нему с необъяснимой силой, как магнитом, хоть разум всячески противился этому нарастающему чувству в сердце.
Я болезненно хотела обладать им. Чтобы можно было так целоваться каждый день. У всех на глазах. Чтобы все знали – мы вместе.
Поцелуй закончился быстрее, чем мне хотелось бы. Но традициям изменять он не стал. Оставил долгожданный влажный след на лбу. Заставив меня улыбнуться и на секунду позабыть о его скотской натуре.
– Сколько тебе нужно времени, чтобы собраться? – развеялась вся магия поцелуя.– Ты сейчас серьёзно? – возмутилась я. – Сначала целуешь, а потом спрашиваешь сколько мне нужно времени, чтобы собраться на твою якобы помолвку?!– Я просто спросил, сколько тебе времени нужно, чтобы собраться, – раздражённо бросил он, утратив нежность во взгляде.– Собраться куда? На свидание с тобой или на смотрины Олесечки, которая будет красоваться тобой перед моей семейкой?– Ты невыносима, – закатил глаза Светлый и подошёл к моему окну, видимо, чтобы остыть.– На себя посмотри, Козлина Андреевич, – не могла поверить я, что снова поцеловала его! – Что ты там высматриваешь? Надеюсь, мою новую машинку. Это ведь главный атрибут любовницы, разве нет?– Чтоб тебя... – быстро задёрнул штору Светлый, а я не поверила ушам. Чтоб меня? Простите? Это уже наглость.– Что ты сказал? – подошла я к нему и стукнула по плечу. – Повтори-ка.Валентина, я не тебе.– А кому? Своему воображаемому другу?
Его Светлость развернулась и демонстративно отодвинула шторы. У него ещё поворотник заело. Правую бровку он то поднимал, то опускал. Она указывала на белую машину, которая расположилась рядом с его. Через одну.
– Красивенькая, беленькая, наверное, дорогая, – уставилась я на него. – Так ты машину решил послать? Не переживай, милый, она извинится и больше рычать на тебя выхлопной трубой не будет, – усмехнулась я и положила руку ему на плечо. – Или ты ревнуешь? Не переживай, они с твоей машинкой маленькие двигатели в подоле не принесут. Можешь оставлять их наедине.– Из этой красивенькой машинки вышел твой отец и Егор, – имя Егора он произнёс с особым ядом. А я в душе радовалась. Ревнует?– То есть, ты намекаешь, что они?...– Приехали тебя навестить.
Прозвенел звонок в дверь. Мы со Светлым одновременно переглянулись и, как два истукана начали смотреть друг на друга. С моим папой Светлый до свадьбы не доживёт. Папа отправит его на тот свет раньше. Может, это даже к лучшему. Не придётся приходить на их с Олесечкой торжество.
– Полезай под кровать, – оценила я все возможные места для пряток.– Ты сейчас серьёзно? – возразил Светлый, когда я судорожно начала выгребать из-под кровати коробки с новой обувью.– Нет, просто хочу поиграть с тобой в Гарри Поттера. Только вместо пыльной кладовки – пыльная кровать, – я схватила его за руку и почти что насильно затолкала его габариты под мою ккровать. А затем прикрыла его недовольное личико кучей коробок.
И сделала я это вовремя. Папа, не дождавшись меня решил сам открыть дверь. Своим ключом, который оставил себе на всякий. Я быстро сделала музыку погромче и села поправлять макияж, который Светлый успел уже испортить. В прихожей послышался недовольный голос папы и скучающий Егора. Господи, проклятый Егор. Можно было хотя-бы его не тащить? Давайте всю семью соберём в моей скромной квартирке. И бабушку, и дедушку, и дядю с третьего колена прабабушки моей двоюродной тёти.
Глава 29
СВЕТЛЫЙ НЕ ПОНИМАЛ, как так вышло, что он приехал к Валентине, а оказался под кроватью. Почувствовал он себя школьником, который прячется от свирепого отца своей девушки. Под тесной кроватью, которая была слишком низкой, чтобы можно было в ней нормально развернуться. Со стороны это выглядело забавно, на деле же, эта ситуация жутко раздражала.
– Валь, а ты что дверь не открываешь? – перебил голос Валентина громкую музыку, которую Валентина быстро выключила и включила свою актёрскую игру. От которой у Светлого свело скулы от улыбки.
Для лучшего обзора – Светлый немного передвинул коробки, чтобы увеличить угол обзора.
– Папа? Я не слышала, что ты звонил. Слишком увлеклась макияжем, – натянула Оленьева дурацкую улыбку. – А ты что здесь делаешь?– Да так, Егорик захотел за тобой заехать, – Валентин похлопал Егора по спине, тот почти согнулся
