в коридорах.
Кроули, с которым они встретились в таверне, рассказал странную деталь: незадолго до трагедии в доме появился новый слуга, которого никто из охраны прежде не видел. И всё же он свободно перемещался по всем помещениям, словно был здесь своим человеком. Это требовало объяснений.
Он сразу направился к миссис Дейвис. Домоправительница встретила его в своём кабинете, маленькой, аккуратной комнате с полками, уставленными учётными книгами и вазами с засохшими розами. Женщина, обычно спокойная и собранная, сегодня выглядела уставшей.
— Миссис Дейвис, — начал Лоример, садясь напротив, — мне нужно, чтобы вы рассказали всё, что знали о новом слуге. Тот, с разными глазами. Когда он появился в доме? Кто его привёл?
Она нахмурилась, придвинула к себе чашку остывшего чая.
— Видите ли, сэр… формально он не был нанят мною. Его привёл мистер Джарвис. Сказал, что это просьба родственника.
Лоример почувствовал, как в груди нарастает тревога.
— Джарвис? Личный камердинер Его Милости? Вы ничего не путаете?
— Да. Память у меня отличная, и я никогда ничего не путаю. Он всегда был человеком чести. Поэтому я… не усомнилась. Хотя теперь жалею, — её голос дрогнул.
Через несколько минут Лоример уже стоял у двери комнатки Джарвиса. Старик сидел в кресле у окна, согнувшись, с дрожащими руками. Его глаза, красные от слёз, поднялись на гостя, и в них читалась мучительная вина.
— Мистер Лоример… — начал он хрипло, — я знаю, зачем вы пришли.
— Тогда расскажите, — тихо, но твёрдо произнёс Лоример, — как этот человек оказался в доме?
Старик опустил голову, долго молчал, а потом заговорил, будто каждое слово давалось с болью:
— Это… моя вина, сэр. Я был в городе по делам. Там ко мне подошёл мой дальний родственник… мы с ним лет двадцать не виделись, с ним был парнишка. Рассказал, что он из нашей деревни и его семья бедствует, родители того юноши тяжело больны, и он — единственный кормилец. Платят ему мало, работы почти нет, а ещё… с детства его дразнили, не хотели брать на службу из-за болезни глаз.
— Разных глаз? — уточнил Лоример.
— Да… это потом я разглядел, что один серый, другой почти чёрный. Он часто прикрывал их рукой или опускал голову, я сперва думал, косоглазие или какое несчастье. Сказал, что будет благодарен за любую работу — хоть в конюшне, хоть на кухне. Мне его стало жаль, и я попросил лорда позволить оставить парня мне в помощь. Я ведь сам, когда мальчишкой был, упал с дерева и стал хромать. Тогда меня дразнили, никто не хотел иметь дела с хромым. Ни одна девушка не хотела связывать жизнь с калекой. Многое пришлось пережить. С трудом получилось уехать в город, работать приходилось тяжело. И только уже ближе к старости, по рекомендации удалось поступить на службу к покойному лорду Сеймуру. Так вот… Я узнал в судьбе этого парня — свою, сэр. Хотел помочь.
Голос Джарвиса дрогнул, и он отвернулся, вытирая глаза дрожащей рукой.
— Вы не сказали охране, кто он, — продолжил Лоример, — и позволили ему свободно ходить по дому? Как его имя?
— Он назвался Каспером, мистер Лоример. Фамилию я не знаю. Я… я думал, он тихий, скромный, даже благодарный. Поначалу он и был таким, всё делал быстро, бесшумно, даже помогал другим. А потом… стал исчезать на часы. Я спрашивал, где он был — отвечал, что выполнял поручения. Никто из охраны не останавливал его, потому что я сам сказал, что он из доверенных. Я… пустил в дом врага… Но в ночь, когда была гроза, я его не видел. Думал, что он где-то с остальными на кухне. А теперь… теперь всё ясно.
Старик вновь замолчал, но теперь его плечи дрожали, и было ясно, что он плачет.
— Джарвис, — тихо сказал Лоример, — вы поняли, кто он на самом деле?
Камердинер медленно поднял голову, и в его взгляде была смесь ужаса и раскаяния.
— Теперь понимаю. Это был не человек… сам дьявол, сэр. Он пришёл сюда, чтобы убить лорда Николаса. И я ему в этом помог… — он закрыл лицо руками. — Я не хотел…
Миссис Дейвис стояла в стороне, крепко прижимая к груди связку ключей, словно те могли защитить её от правды.
Лоример внимательно смотрел на Джарвиса. Он знал, что старик не лжёт. Но каждое его слово было как нож — ведь именно эта жалость, эта человеческая слабость открыла дверь убийце.
В коридоре завывал ветер, где-то хлопнула ставня, и в доме стало особенно тихо. Лоример понимал, что теперь у него есть важная ниточка, но она вела на край бездны, где каждый шаг мог обернуться новой угрозой. Ему оставалось только встать, поблагодарить обоих и уйти, унося с собой тяжёлое знание — враг вошёл в дом под прикрытием жалости и сострадания.
Он вышел в тёмный холл, где огонь в канделябре мерцал, как тревожный маяк. Теперь он знал, что расследование только начинает потихоньку распутываться, и впереди — ещё много мрачных историй, которые придётся вытаскивать на свет.
* * *
В полумраке кабинета, где плотные шторы не пропускали ни единого лунного луча, лорд Эштон стоял у камина. Он задумчиво смотрел на угасающее пламя. Красные искры изредка пробегали по чёрным поленьям. Его длинные пальцы неспешно постукивали по резной рукояти кресла, а в воздухе стоял запах табака и пролитого бренди.
Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошёл Джаспер. Он двигался так, как всегда — мягко, словно тень, стараясь не поднимать взгляда. Длинная прядь рыжих волос упала на лоб, и он тут же поправил её, прикрыв часть лица. Один его глаз блестел своим обычным серым цветом, а другой, с тёмным оттенком он почти не показывал, чуть склоняя голову вбок.
— Ты всё сделал, как я сказал? — тихо спросил Эштон, даже не оборачиваясь. Его голос был ровен, но в нём чувствовалась сталь.
— Да, милорд, — ответ прозвучал глухо, как будто слова были выдавлены сквозь напряжённые губы. — Никто не видел, и никто не догадается.
Эштон медленно обернулся. Его бледное лицо, освещённое дрожащим отблеском углей, выглядело спокойным, почти усталым, но в тёмных глазах вспыхнула удовлетворённая искра. Он сделал пару шагов к слуге, вглядываясь в него, словно оценивая не только слова, но и саму суть человека, стоя́щего перед ним.
— Хорошо. — Он потянулся к небольшому ящику в бюро, вынул оттуда увесистый кожаный мешочек. Глухой звон монет внутри был сладкой музыкой для тех, кто привык считать медяки. — Возьми. Это за твою работу… и за молчание.
Джаспер аккуратно взял кошелёк, но по-прежнему не поднимал
