в каждом движении.
Но, признаться, главным предметом внимания оказался их сын. Ричард Хейл. Высокий, с прямой осанкой, ясным, открытым взглядом и лёгкой улыбкой, в которой таился намёк на озорство. Я невольно вспомнила слова Фелисити, сказанные в Рэдклифф-холле. Генри пересказывал их нам во время визита, когда был гостем в доме Сеймура. Она произнесла: «Он интересный». Тогда я только усмехнулась, думая, что в её устах это означает не больше, чем любопытство к новому знакомому. Теперь же, увидев их взгляды при встрече, я поняла — для неё это слово имело куда более глубокий смысл.
После обеда, который Элла, вдохновлённая предстоящим приёмом, превзошла сама себя, произошло то, чего я никак не ожидала в разгар этого холодного и тихого сезона. В присутствии всех, молодой человек поднялся, подошёл к Фелисити, и, сдержанно, но с очевидным волнением, сделал ей предложение. Его слова были просты, но в них звучало столько искренности, что я почувствовала, как у меня перехватило дыхание. Он попросил у нас, её семьи, благословения на помолвку и последующий брак, как только завершится траур по её отцу, лорду Эдварду Рэдклиффу.
Полгода — именно столько оставалось до конца траурного срока. Полгода, чтобы привыкнуть к мысли, что наша малышка Фелли, ещё недавно почти девчонка с колким языком, станет чьей-то женой.
Фелисити ответила согласием, и я видела, как её глаза сверкнули чем-то новым — радостью, надеждой, а может, облегчением. Мужчины, соблюдая все приличия, удалились в кабинет, оставив нас в гостиной. Молодые люди, ещё не освоившиеся в своей новой роли жениха и невесты, сидели рядом, смущённо перебрасывались короткими фразами и бросали друг на друга быстрые, почти украдкой, но нежные взгляды.
Я улыбнулась, глядя на них. Жизнь шла своим чередом, несмотря на все трудности. Она продолжалась, даже когда казалось, что мир застыл в осенней тишине. Иногда она возвращалась — мягко, осторожно, через смех, румянец на щеках и тихие мечты о будущем.
Глава 75
В последние недели я всё чаще ловила себя на том, что взгляд мой сам собой ищет в комнате двух человек — Генри и Эдит. Сначала я думала, что его внимание к ней — это простое проявление вежливости, но со временем стало очевидно: между ними возникло что-то большее, чем дружеское расположение.
Он, всегда общительный и живой, словно становился мягче и тише рядом с ней.
Она, впрочем, тоже менялась — из настороженной, молчаливой девушки становилась молодой женщиной, с той самой робкой, но искренней улыбкой, что появляется только для одного человека. Я наблюдала, как она ждёт его шагов в коридоре, как оживляется, когда он обращается к ней. Даже в моменты, когда он просто проходил мимо, она будто расцветала.
Я замечала, что они часто оставались наедине. Порой, проходя мимо библиотеки, я слышала негромкие голоса, тихий смех — и это была Эдит, которая обычно предпочитала молчать. В саду они могли бродить среди дорожек, и Генри с готовностью подхватывал её за локоть, если та спотыкалась о корни старых лип. Он умел слушать её, не перебивая, и, кажется, умел понимать её молчание лучше, чем слова.
Я долго колебалась, стоит ли поднимать с ним этот вопрос, но случай представился сам.
В тот день я вышивала в гостиной, когда вошла леди Агата. Она села в кресло напротив, поправила кружевной воротничок и, бросив на меня внимательный взгляд, спросила:
— Аврора, дитя моё, ты ведь тоже видишь, что происходит между Генри и нашей девочкой?
Я улыбнулась краешком губ.
— Вижу. И давно.
— Вот и я вижу, — леди Агата чуть наклонилась вперёд, её тон сделался заговорщическим. — Думаю, нужно поговорить с ним напрямую. Пора обсудить их будущее. Дальше откладывать не стоит.
Я кивнула, мы поднялись и отправились искать Генри. Нашли его, как и ожидала, в кабинете — он стоял у окна, задумчиво глядя на парк, держа в руках раскрытую, но явно не читаемую книгу.
— Генри, нам надо поговорить, — сказала я, пропуская вперёд тётушку и закрывая за нами дверь.
Он обернулся, увидел мою серьёзность и слегка нахмурился.
— О чём?
— Об Эдит, — сказала я прямо. — Через год ей исполнится двадцать один. Она станет совершеннолетней, и нам нужно решить, как быть дальше. Я думаю, стоит вывести её на первый бал, устроить дебют… возможно, там она встретит достойного мужчину.
Леди Агата, которая до этого делала вид, как будто рассматривает картину с акварелью, повернула голову:
— Аврора права. Дебют для девушки её возраста — важнейший шаг. Это возможность найти мужа, установить нужные связи… Да и пора уже.
— Вы считаете, что Эдит… — Генри чуть запнулся, — должна выйти замуж?
Я мягко улыбнулась.
— А что в этом удивительного? Она красивая, милая, с хорошим воспитанием. Думаю, на балу ей не будет отбоя от поклонников.
Видимо, мои слова задели в нём какую-то глубинную струну, потому что он побледнел и вдруг сказал:
— Аврора. Матушка… Я и сам хотел поговорить с вами об этом.
— Серьёзно? — спросила я, краем глаза заметив, как леди Агата чуть подалась вперёд, явно ожидая важного признания.
Генри опустил взгляд на книгу, которую держал, а потом тихо сказал:
— Ей не нужен другой… муж…
Я подняла брови.
— А кто же тогда, по-твоему, ей нужен?
Он встретил мой взгляд, и в его глазах я прочитала ту самую решимость, которую ждала.
— Я сам. Аврора, я люблю её и готов сделать предложение.
Я почувствовала, как уголки моих губ сами собой дрогнули в улыбке.
— Ты уверен? Ты же знаешь, она не такая, как другие девушки…
— Знаю, — перебил он. — Но это ничего не меняет. Она — лучшее, что случилось в моей жизни.
Я хотела что-то ответить, но в этот момент леди Агата, подошла ближе, словно знала, что пора.
— Ну? — спросила она, переводя взгляд с меня на Генри.
— Я готов просить её руки, — сказал он твёрдо.
Леди Агата облегчённо выдохнула, села в кресло, откинулась на спинку, сложила руки на коленях и, улыбнувшись, произнесла:
— Я так и знала. И совершенно не против такой невестки. Тем более видно невооружённым глазом, что девочка тоже влюблена.
— Вы правда так думаете? — с надеждой спросил Генри.
— Мальчик мой, — леди Агата покачала головой, — в моём возрасте я разбираюсь в таких вещах лучше, чем в погоде по облакам.
Мне вдруг стало легко. Я не могла не думать о трудностях, что могут возникнуть, но видела и другое: в этой паре есть то самое взаимное притяжение, которое редко встречается даже в самых знатных союзах.
Вечером
