предстоящие шаги. Он объяснял мне, какие налоги придётся оплатить, чтобы вступить в полноправное владение, и какие расходы следует сократить, пока дела не улягутся. Его холодная деловая хватка казалась мне спасением: там, где я видела хаос, он видел план.
Но в глубине души я понимала: всё это лишь внешний порядок. За ним всё ещё стояли вопросы, на которые никто не давал ответа. Кто убил Николаса? Почему именно теперь? И самое страшное — смогу ли я когда-нибудь снова чувствовать себя в безопасности в собственном доме?
Эдит в это время жила как в тени. Она не мешала, но и не радовалась ничему. Иногда я ловила её взгляд — долгий, задумчивый, как будто она хотела что-то сказать, но не находила слов. Она часто сидела у окна, наблюдая за происходящем во дворе, и едва ли не вздрагивала, когда кто-то из слуг проходил слишком близко.
* * *
Тот осенний вечер выдался тихим. В камине в столовой потрескивал огонь, отбрасывая тёплый свет на стол, сервированный к ужину. Мы уже начали трапезу, когда в дверях появился Эван Грэхем. Он, как всегда, вошёл без лишней помпы, но в его лице я сразу заметила усталость и сосредоточенность.
— Простите за вторжение, — сказал он, садясь рядом с Генри. — Дорога была длинной, но мне показалось, что откладывать разговор не стоит.
Мы переглянулись. Генри кивнул, подавая слуге знак поставить перед Грэхемом приборы.
— На днях я беседовал с герцогом, — начал Эван. — Он интересовался, как продвигается расследование по делу… — он замолчал, и в наступившей тишине отчётливо прозвучало потрескивание поленьев. — По делу убийства лорда Сеймура.
Я почувствовала, как сжались пальцы на столовом ноже. Генри медленно поставил бокал на скатерть.
— И что же? — спросил он.
Грэхем чуть наклонился вперёд.
— Я намекнул ему, — голос Грэхема был ровным, но в глазах мелькнула тень напряжения, — что в городе ходят упорные слухи. Будто бы Эштон причастен к смерти Сеймура. Более того, якобы есть свидетели, что он следил за ним… и за вами, — он посмотрел прямо на меня, — ещё задолго до трагедии.
Вилка дрогнула в моей руке, я положила её на край тарелки.
— Слухи, — тихо сказал Генри. — Они никогда не возникают на пустом месте.
— Он спросил, откуда у меня такие сведения, — продолжил Эван. — И ещё он сказал, что герцогиня лично видела письмо, отправленное Эштоном маркизе Роксбери. В нём он писал, что уезжает и не желает даже слышать имени графини Элдермур.
В столовой послышался тихий вздох. Эдит подняла голову от тарелки и посмотрела на Грэхема широко раскрытыми глазами.
— Герцог всё же предостерёг, что подобные догадки слишком серьёзны, чтобы ими разбрасываться, — добавил он. — И что обвинения такого рода требуют доказательств, а не домыслов.
Эван говорил бесстрастно, его голос был лишён эмоций. Он лишь сухо пересказывал факты. В воздухе повисла напряжённая пауза. Слуги бесшумно переставляли блюда, словно стараясь не нарушить натянутую тишину.
— И всё-таки, — задумчиво произнёс Генри, — мы так и не знаем, кто вошёл в дом в ту ночь.
В этот момент я заметила, что Эдит сидит необычно прямо, будто вся внутренняя энергия сосредоточилась в ней. Её взгляд стал отрешённым, губы чуть приоткрылись, словно она слушала что-то невидимое.
— Это был человек с разноцветными глазами, — тихо сказала она.
Все мгновенно замерли. Тишина за столом стала почти осязаемой. Никто не шелохнулся.
— Я вспомнила, что видела его раньше в особняке, — продолжила Эдит. — И потом в коридоре… в ту ночь, когда была гроза. Он шёл тихо, но я испугалась и побежала к вам, — она повернулась ко мне, — в покои.
В столовой можно было услышать, как падает ложка на фарфор. Сердце у меня колотилось так, что казалось — его стук раздаётся на всю комнату.
— Эдит… — начала я, но слова застряли в горле.
Я поднялась, обошла стол и взяла её за руку.
— Простите, — произнесла я в сторону Генри и Грэхема. — Нам нужно выйти.
Она послушно поднялась, и я быстро увела её в сторону от чужих глаз. Когда мы оказались в моей комнате, Марс — свернувшийся на кресле, поднял голову и уставился на нас своими янтарными глазами.
«Дар пробуждается», — прозвучало в моей голове его привычное глухое мурлыканье, которое слышала только я. «Она видит. Но об этом никто не должен знать… пока».
Я прижала Эдит к себе, чувствуя, как её хрупкое тело всё ещё дрожит. Теперь я знала — в ту ночь она видела больше, чем могла понять. И это знание было опаснее любых слухов.
Глава 72
Таверна стояла на перекрёстке двух дорог, подальше от людских глаз и шумных трактов. Её фасад казался уставшим от времени: потемневшие доски, облупившаяся краска на ставнях, выцветшая вывеска с силуэтом совы, который был едва различим под дождём. Внутри пахло хмелем, копчёным мясом и чем-то затхлым — будто воздух не менялся здесь годами.
Генри Арлингтон и Эван Грэхем приехали первыми. За ними, спустя десять минут, подошёл Лоример, подняв воротник и молча кивнув остальным в знак приветствия. Мужчины заняли стол в углу, подальше от окон. За стеклом дождь барабанил по крыше, приглушая общий гул голосов.
Местная служанка молча принесла кружки с элем и тарелку с нарезанным хлебом и сыром. Арлингтон, отламывая корку, посмотрел на Эвана.
— Он придёт? — спросил Генри, разглядывая разношёрстную публику.
Лоример едва заметно кивнул в ответ.
— Если сказал, что будет, значит, будет. Кроули — не тот, кто бросает слова на ветер.
Словно подтверждая его слова, за их спинами раздался хрипловатый голос:
— Особенно если на кону, правда.
Джеймс Кроули стоял у порога, не снимая плаща и шляпы. Его фигура сливалась с тенью, а взгляд, привыкший к темноте, быстро оценил каждого в зале. Подойдя, он сел к ним за стол, опершись на костяшки пальцев, будто был готов в любую секунду вскочить.
— Надеюсь, ты не притащил нас сюда ради слухов, — бросил Лоример, глядя прямо ему в лицо.
— Глупо было бы звать вас из-за слухов, — спокойно ответил Кроули и положил на стол плотный конверт, перетянутый шпагатом.
Грэхем взял папку и развязал её. Внутри лежали наброски, обрывки писем, короткие записки, списки маршрутов, отчёты и имена. Он увидел, кто сопровождал Сеймура в разные дни, с кем тот встречался и кто приходил к нему в Элдорне перед смертью.
Генри молча читал через плечо.
— Это то, о чём я думаю… — наконец нетерпеливо спросил он. — Эштон?
Кроули покачал головой.
— Один из его людей, чьё имя пока неизвестно, передавал ему информацию
