Криста медленно села в кровати и огляделась. Тело казалось непривычно тяжелым.
Комната была полна солнечного света, льющегося в окна. Небо на западе пылало красками заката. Стало быть, она проспала весь день. Криста откинула одеяло и собиралась встать с постели, но тут к ней вернулась память.
Дора… чулан… ужасные часы, проведенные в темноте… чудесное видение сына… и последняя схватка с безумной женщиной, чью жизнь она сочла нужным спасти.
— О Боже, — пробормотала Криста, потому что больше сказать было нечего.
Она поспешила одеться и узнать, что происходило, пока она спала, но тут к ней явилась Рейвен.
— Слава Богу! — воскликнула Криста. — Куда запропастились вы с Торголдом? Надеюсь, Дора не пыталась напасть на вас?
Рейвен вздрогнула, и глаза у нее так и вспыхнули при упоминании о безумной женщине.
— Как ты можешь думать, что она этого не сделала, если мы оба не смогли позаботиться о твоей безопасности? Этот ужасный священник, отец Элберт, заманил нас в лес и упрятал в железную ловушку. Настоящий разбойник! Как мы ни старались, но не могли вырваться оттуда.
— Хоук знает о его участии в этом деле? Я пыталась ему сказать ночью, но он был такой усталый. Отец Элберт знал, что я ушла с Дорой, но не сообщил об этом.
— Ни слова не сказал, но твой муж теперь знает обо всем. Этот замечательный парень, лорд Дракон, отыскал и освободил нас, благослови его Бог. Он рассказал Хоуку о том, что случилось, но Чудовище Дора уже объявила всем и каждому, что это отец Элберт завлек ее на путь предательства. Она уверяет, что он работает на датчан и обещал разрушить союз саксов и норвежцев в обмен на богатство и почести.
Притихшая Криста вгляделась в лицо Рейвен.
— Ты считаешь, что это правда? Старая женщина пожала плечами:
— Не знаю. Священник уверяет, что нет. Говорит, будто бы все затеяла Дора. Если верить ему, то это она украла у Хоука его печать и написала от его имени письмо Вулфу с отказом отдать ему в жены леди Кимбру. Это Дора всему голова, утверждает отец Элберт. А она с ним спорит, обвиняет его в том, что он задумал убить тебя.
— Значит, они обвиняют друг друга и невозможно узнать правду?
— Выходит, так, — согласилась Рейвен. — Но это ничего не значит. Обоих уже отослали. Отца Элберта — в его прежний монастырь. Там его будут судить честные служители Бога. А Дору — в женскую обитель, где ее заточат.
Криста вздохнула с облегчением. Радуясь, что избавилась от этой пары, она была довольна, что Хоук не обагрил руки кровью. Кровопролитий и без того было достаточно в его жизни. Теперь для него настало время наслаждаться плодами мира…
Она замышляла убить тебя и нашего ребенка…
Эти слова Хоука вдруг пронеслись в голове Кристы. Вчера ночью она была слишком измучена и напугана, чтобы обратить на них внимание, но они четко отложились в памяти. Хоук знал. Каким-то образом он узнал, что она носит в себе дитя, и не сказал ни словечка. Негодник!
— Мне нужно одеться, — твердо проговорила Криста. — И разыскать дорогого мужа. Я должна сказать ему одну вещь… одну из многих.
Рейвен хмыкнула и исчезла, а в комнату немедленно ворвалась Элфит.
— Так я и знала! — вскричала она. — Не успела отлучиться на несколько минут, а вы уже встали с постели и собрались все делать сами. — Не дожидаясь ответа Кристы, девушка выхватила у нее из рук платье и быстро надела ей через голову. — Вы пережили такой ужас, — просветила она свою госпожу. — Я просто вообразить не могу, как оно было, знаю только, что невыносимо и ужасно. — Элфит повернула Кристу спиной к себе и принялась завязывать шнуровку. Покончив с этим, усадила на табурет и занялась прической. — Я прекрасно знаю, что сказал бы лорд Хоук, если бы ему стало известно, что вы встали и взялись за дела. Этот замечательный человек столько вынес, уж вы постарайтесь поменьше его тревожить.
— Да, разумеется, но…
— Как говорит моя мама, все мы крепки задним умом. Какие ленточки для волос вы хотите повязать? По-моему, к этому платью очень подойдут розовые и сиреневые, вам не кажется?
Криста молча кивнула.
— Так, — произнесла Элфит, окинув хозяйку придирчивым оком. — Выглядите вы чудесно. Принести вам поесть?
— Благодарю тебя, не надо, — ответила Криста. — Где лорд Хоук?
— Он внизу. Пойду скажу ему, что вы встали. Он так будет рад, что вам лучше. Он провел здесь почти всю ночь, не отходил от вашей постели. Поспал несколько часов и проснулся на заре. Смотреть на такое очень приятно, но лорду Хоуку надо бы отдохнуть…
Элфит не успела договорить, как Криста была уже у двери. Если кому-то и надо кое-что сказать Хоуку, так это ей. Он ни разу не обмолвился о том, что знает о ее беременности, молчал в Винчестере, ничем себя не выдавая, разве что выражение лица у него было особенное, когда она чувствовала тошноту. Даже когда они любили друг друга, он не говорил об этом, но ласкал ее с нежностью, не проявляя бурной страсти.
Впрочем, Криста не была на него в обиде. Она могла думать лишь о том, как сильно любит Хоука и какое это благословение небес, что они вместе.
Спустившись по лестнице, она ненадолго остановилась. Ласково погладила живот. Там ее ребенок, он растет, и она, его мать, уже хорошо это чувствует. «Отрасти себе сильные крылья, маленький Фалькон», — прошептала Криста.
Войдя в зал, она сразу увидела мужа. Он сидел за почетным столом, увлеченный разговором с Драконом и Торголдом. Все трое заметили ее и прервали оживленную беседу. Хоук встал и направился к ней, нахмурив брови.
— Стоило ли тебе вставать с постели? Ты достаточно отдохнула? Элфит должна была прийти и сказать мне. Ты пережила такое испытание…
— Хватит, — остановила Криста.
Она подошла к мужу, приподнялась на цыпочки и прильнула губами к его губам. Потом тихонько проговорила:
— Я самая счастливая из женщин. Все мои испытания — ничто по сравнению с той радостью, которую даешь мне ты.
Хоук глубоко вздохнул и прижал Кристу к себе. Мужчины и женщины, собравшиеся на вечернюю трапезу, пересмеивались и подталкивали друг друга локтями, а поцелуй все длился. Двое любящих, соединенные судьбой, забыли обо всех тяготах и тревогах прошлого и смотрели в сияющее будущее. Смех и восклицания окружающих наконец донеслись до них, и Хоук пришел в себя. С широкой улыбкой повернул голову к сидящим за почетным столом и произнес несколько слов, утонувших в веселом гомоне множества людей. Но Дракону понадобилась всего минута, чтобы уловить сказанное, и дрожь пробежала по спине закаленного воина. Потому что хозяин Хоукфорта, держа в объятиях любимую женщину, бросил Дракону слова, которые непременно должны были поселить страх в беспечном сердце викинга:
