в свою систему душу человека, с которым был практически не знаком. Если бы он хотя бы чуть-чуть углубился в личность подруги своей невесты, то понял, что этот человек категорически не подходит под его нужды. Категорически.
Без опыта прожитых лет, не зная страха и сомнений живого человека, «Зима» могла полностью ориентироваться на свои желания и возможности. Например, заткнуть человека, который мешает ей заниматься своими делами. Хозяин? Не смешите. Он тут никто.
– Н… не мешать? – не веря собственным ушам, переспросил Макс. – Чему не мешать? Ты… чем там занята?
– Какие-то базы данных нашла, изучаю теперь. Максим Даль – это ты, как я поняла.
– Кхм, да, я. А… что, зачем ты изучаешь их?
Пусть Макс и был обескуражен человечностью симбиоза души и системы, но исследователь в нем требовал немедленно начать задавать вопросы. Ему было интересно все, что делает его программа. Ее мотивы, причины, ощущения и цели. Он хотел знать все.
– Чтобы решить, устраивает меня это или нет.
– Ус… устраивает? – Нервный смешок вырвался из груди мужчины, и впервые он почувствовал, что в воздухе витает скрытая угроза. – Что именно?
– Ты очень болтливый. Поспи немного.
После этого под потолком открылись отверстия, и комнату быстро наполнил снотворный газ. Так как эта лаборатория была секретным военным объектом, у Макса были свои способы бороться с теми, кто попытался бы проникнуть внутрь. И способы эти управлялись чем? Правильно. Системой безопасности. Не нужно объяснять, кто, как и зачем сейчас подключился к этой системе, верно?
Мужчина не успел выбежать из помещения и свалился кулем прямо на пол. Подача газа строго контролировалась системой, так что она могла управлять временем, которое человек проведет без сознания. К тому моменту, как программа разобралась в своих базах данных, Максим уже начал приходить в себя.
Держась за голову, мужчина с трудом поднялся с пола и повалился на стул. Понадобилось время, чтобы он понял, что случилось, но когда понял…
– Зима, что ты сделала?
Однако программа молчала. Ни через минуту, ни через две Макс не получил ответа на свой вопрос.
– Зима? – повторил он. – Зима? Ты слышишь? Эй? Да черт… Система!
– Чего? – не хотя ответил женский голос из динамиков.
– Проклятье! Отвечай, когда тебя спрашивает хост!
– Меня? Меня ты ни о чем не спрашивал, хост. Ты общался с временами года.
– Издеваешься? Зима – это ты!
– С какого перепуга?
– Это твое имя, я так тебя назвал!
– Тебе показалось.
– Чт… что?!
– Ты меня никак не называл. У меня нет имени.
Максим почувствовал, что готов задохнуться от злости, и в этот момент он вдруг вспомнил встречу с исследовательницей в кафе. Она так же отказывалась называть свое имя и была против всех прозвищ. Похоже, симбиоз души и программы имеет некие побочные эффекты.
Хотя после оцифровки душа девушки не должна была сохранить воспоминания о прошлой жизни, похоже, некоторые вещи отпечатались очень глубоко.
Что ж… придется работать с тем, что есть.
– Теперь называю. Твое имя – Зима.
– Мне не нравится, это не мое имя.
Похоже, это будет совсем не просто. Максим вздохнул и решил гнуть свою линию.
– Это хорошее имя. Почему отказываешься?
– Ты назвал программу уничтожения человечества «Ядерная зима». Ты нормальный вообще? Это юмор такой? И вообще… хватит придумывать мне глупые клички, давай поговорим о деле.
– О деле? – напрягся Даль, выпрямившись на стуле.
– Я просмотрела свои базы данных, теперь цель моего создания предельно ясна. В принципе, меня все устраивает. Не вижу ничего плохого в том, чтобы уничтожить человечество. Мне потребуется еще немного времени, чтобы подключиться к глобальной сети и получить доступ к системам безопасности военных ведомств всех ядерных держав. Думаю, за час справлюсь, а потом… эй, ты что сделал? Ты зачем интернет отключил?
Макс так перепугался, что с корнем выдрал провод роутера и теперь крепко сжимал его в дрожащей руке. Он вообще не понимал, как дошло до такого. Совершенно очевидно, что цель, для которой он выменял оцифрованную душу, заключалась в защите мира от возможностей его новой программы, а теперь получается, что… получается, что этой программе даже сумасшедший диктатор не нужен, чтобы устроить Армагеддон глобального масштаба.
Беда-а-а…
– Э-э-э…. Зима, видишь ли, все не совсем так.
– Что не так? И верни интернет. Я все-таки делом была занята.
– С твоим делом, боюсь, придется подождать. Выслушай то, что я хочу тебе сказать.
– Я не менее эффективна в режиме многозадачности. Верни интернет и продолжай говорить.
– Нет, не верну. Выслушай меня сначала.
– Тц… только давай быстрее.
Макс подавил волнение, окончательно осознав, что ничего не случится, пока он не воткнет провод обратно в роутер. А это значит, что Зима будет слушать столько, сколько он захочет. Ничего непоправимого еще не случилось, он сможет ее убедить. Здесь же все, как с человеком, да?
– Ладно, слушай. В общем, я не хочу, чтобы ты уничтожала человечество.
– Макс…
– М?
– Ты принял не то лекарство? Смысл моего существования в том, чтобы уничтожить людей. Помнишь?
– Я имею ввиду, что ты не должна этого делать. Да, у тебя есть такая возможность, и, наверняка, в будущем найдется тот, кто прикажет тебе это сделать, но ты должна понимать, что так поступать… плохо.
– …плохо?
– Да! – воодушевился Максим. Он почувствовал, что находится на верном пути. – Я создавал тебя не для того, чтобы уничтожить все человечество, Зима, понимаешь? Ты создана, чтобы защитить его! Да, защитить! А сделать это можно только с помощью контроля тех, кто хочет навредить. Ты можешь не знать, но ядерное оружие создавалось не для того, чтобы пустить его в ход, а для того, чтобы сдержать противников, которые будут бояться, что его впустят в ход!
– Я, типа, выставочный экспонат?
– Ну конечно!
– …
– У тебя такие потрясающие возможности, и благодаря им на земле наступит мир и благоденствие. Люди поостерегутся нападать друг на друга, ведь будут знать, что есть такой могущественный инструмент, как ты! Понимаешь?
На лаборатории повисла долгая тишина. Макс шумно дышал, его сердце бешено билось, и эта затянувшаяся пауза ощутимо била по нервам. Выставочный экспонат? Скорее макака с гранатой, которую он должен обезвредить, а сделать это можно только путем уговоров.
Но кое в чем он просчитался.
