От этих слов у Эвана пробежал по спине холодок. Неужели он такой же, как Фрэнсис? Неужели он не способен обрести покой даже рядом с той, которую любит больше жизни?
Он снова взглянул на письмо. Возможно, не стоило думать об этом, так, как неизвестно, что ждет их впереди. Может быть, к утру их уже не будет в живых.
По трапу сбежала Энни, по ее щекам текли слезы.
— Они уезжают!
Эван поцеловал ее в лоб:
— С тобой все в порядке?
Она кивнула, потом достала платок и вытерла слезы.
— У меня такое чувство, будто я закрыла двери в свое детство.
Девушка увидела письмо в руке Дрейка, и взгляд ее застыл на сургучной печати.
— Фрэнсис, что это?
Дрейк медленно втянул в себя воздух, а потом так же медленно выдохнул его. У Эвана застучало в висках.
— Королевский вызов, — сказал Дрейк. — Боюсь, королева в гневе из-за нашей выходки с Оуэном Перротом и доном Яго.
Глава 19
Энни стояла среди других фрейлин королевы на палубе «Золотой лани», охваченная беспокойством за Эвана и Дрейка. Казалось странным, что этот хрупкий корабль служил Эвану домом на протяжении нескольких лет. Теперь, вылизанный и вычищенный, он был готов к церемонии приема высочайшей особы.
На мачтах и реях развевались шелковые флаги. Вдоль бортов были установлены большие разукрашенные щиты. Весь город Дептфорд собрался в порту, чтобы полюбоваться зрелищем.
То и дело Энни слышала восторженные восклицания:
— Смотрите, вон барк, который обошел вокруг света!
Незадолго до заката трубы возвестили о прибытии королевы. В короне, украшенной бриллиантами и изумрудами из сокровищ, привезенных Дрейком, Елизавета взошла на корабль.
Вместе с другими дамами Энни присела в глубоком реверансе. Девушку занимала одна единственная мысль — для чего королева вызвала Эвана и Дрейка? Неужели она узнала о том, что произошло в проливе, что они погубили уэльского лорда и испанского гранда, нанеся тем самым еще одно оскорбление Испании, и неважно, что все это было проделано ради ее, Энни, спасения?
Маршомонт, представитель герцога Аленсона, нанес королеве визит с истинно галльской помпезностью. Елизавета дала согласие на помолвку с сыном французского короля, и бедный парень и впрямь поверил, что такой день когда-нибудь настанет.
Энни была уверена в обратном и вскоре утвердилась в своем мнении.
Когда Елизавета проходила мимо нее, пурпурная с золотом подвязка развязалась и упала на палубу.
Некоторые дамы ахнули от неловкости положения. Легкий, как хорошо выдержанное вино, Маршомонт тут же воспользовался случаем.
— Ваше Величество, прошу вашего позволения отправить сей предмет туалета в подарок моему господину. Ваш досточтимый Аленсон никогда этого не забудет.
В глазах Елизаветы вспыхнули огоньки.
— Что скажете, госпожа Блайт? — спросила она, жестом поднимая Энни из глубокого реверанса. — Стоит мне вручить такой подарок моему поклоннику?
Энни медлила с ответом. Елизавета проверяла ее, как уже не раз делала это.
Отправить столь интимный предмет туалета Аленсону означало бы обнадежить его. Но, с другой стороны, не сделай она этого, он может прекратить посылать ей дорогие подарки и льстивые любовные послания.
— По правде говоря, мадам, это был бы великодушный жест… — осторожно ответила Энни.
Озорной блеск в глазах королевы померк, сменившись неодобрением. Девушка тут же добавила:
— Но без подвязки вы потеряете чулок!
Лицо королевы покраснело, и Энни приготовилась принять всю силу королевского гнева.
Вместо этого королева взяла подвязку из рук Маршомонта и раскатисто расхохоталась:
— Совершенно верно, моя умная крошка. Совершенно верно.
Изящным жестом она подняла подол платья, обнажив ногу, и завязала подвязку.
Энни позволила себе перевести дух. Елизавета расположилась в кресле U-образной формы с золотыми подлокотниками. За ее спиной солнце медленно клонилось к горизонту. Рядом с ней стояли сэр Кристофер Хэттон, Роберт Дадли и седоватый государственный секретарь Уильям Сесил, лорд Бергли. Тут же находился француз Маршомонт. Его длинный нос, подобно носу охотничьего пса, вынюхивающего добычу, находился в постоянном движении.
Девушка шепотом обратилась к Шарлотте Мейхью:
— Вы не знаете, зачем королева вызывала офицеров и команду «Золотой лани»?
Леди Мейхью прищурила глаза:
— Я думала, она вам сказала. Полагаю, милая, вы дали весьма подходящий ответ относительно подвязки.
Энни уже забыла о происшедшем.
— Я знаю только, что были вызваны офицеры и члены команды «Золотой лани». Но с какой целью, не имею ни малейшего представления.
— Так же, как и мы, — леди Мейхью засунула палец за крахмальный воротник и осторожно почесала шею. — Проклятые воротники, — выругалась она, потом добавила: — Возможно, королева решила, что мы еще не готовы к войне с Испанией, и собирается казнить пиратов, из политических соображений, якобы в назидание другим. Дрейк ведь казнил во время вояжа мистера Даути. Теперь, видимо, пришел его черед отвечать за содеянное.
— Королеву обрадовали их подвиги, и она отказала ходатайству брата Даути, — возразила Энни, желая отогнать прочь, свою тревогу.
— Конечно, обрадовали. Золото и другие сокровища Елизавета не вернет и под страхом смерти, но, если ей при этом понадобится угодить испанскому королю, она предпочтет сделать это, пролив кровь пиратов, — леди Мейхью топнула ножкой. — Ну, а потом, конечно, катастрофа, причиной которой явились вы, мадам. Первый помощник испанского посла мертв.
Девушка опустила глаза:
— Испанский посол нарушил закон. Так же, как Оуэн Перрот.
— Ну, не все видят это в подобном свете.
— И королева тоже?
— Глупышка, я скажу тебе, что она видит: она видит, что ее любимица смотрит телячьими глазами на уэльского пирата!
— Прошу прощения, на уэльского героя! — несмотря на храбрые слова, Энни почувствовала, что ее трясет.
Неужели Елизавета сделает то, чего не смог добиться даже Андрэ Скалия? Ей не впервой разрушать союз влюбленных.
Бой барабанов прервал ее мрачные мысли. По трапу на корабль взошла команда «Золотой лани». Все они были одеты в яркие одежды: новые чулки, панталоны и камзолы. Волосы и бороды аккуратно пострижены. Процессию возглавлял Дрейк, неся в руках сияющую на солнце серебряную шкатулку. Без сомнения, очередной дар, для смягчения гнева королевы. Вслед за Дрейком шел Эван. Оба остановились перед королевой и опустились на одно колено. Дрейк поставил шкатулку к ее ногам.
