сделать, но, тем не менее, страшась этого.
— Мэдд! — резко зову я и слышу глухой звук его шагов за мгновение до того, как он выходит из кухни с хмурым выражением лица и напряженными мускулами.
— Получил ответное сообщение, — выдыхаю я, продолжая читать его ему вслух, когда он подходит ближе.
Затем я убираю ноутбук с бедер, провожу рукой по волосам и поднимаюсь на ноги напротив него. Я не собираюсь позволять ему возвышаться надо мной в качестве тактики запугивания; я встречаю его лицом к лицу, моя осанка прямая, а зрительный контакт непоколебим.
— Это неудача, но это также и преимущество. Теперь, когда мы знаем, что они задумали, мы можем скорректировать план, чтобы…
— Эй, притормози, парень-охотник, — рявкает Мэдд, обрывая меня. — Что значит мы? Ад замерзнет, прежде чем мы посвятим тебя в стратегическое планирование.
— Ты хочешь победить или нет? — спрашиваю я, моя шерсть практически встает дыбом, когда мой внутренний зверь сотрясает свою клетку. Он отказывается поддаваться на уговоры Мэдда, и в этом мы с ним солидарны.
Мэдд решительно качает головой, складывая покрытые татуировками руки на груди и вздергивая подбородок.
— Нам не нужно, чтобы ты побеждал.
— Нет, нужно, — рычу я. — Я знаю все об этом домике, все о том, как они думают, как действуют…
— Вот именно, так с чего бы нам посвящать тебя в нашу стратегию? — он парирует, криво усмехаясь. — Значит, ты можешь перейти нам дорогу и повести прямо на смерть?
— Когда ты наконец признаешь, что я здесь на твоей стороне? — кричу я, быстро теряя терпение.
— Никогда, — рычит он.
— Но Эйвери…
— Не смей, блядь, использовать мою сестру в своих интересах! — рявкает он, теперь уже кипя. — Ты, блядь, похитил ее!
— Я знаю! — я зажимаю переносицу большим и указательным пальцами, изо всех сил пытаясь успокоиться. — Я знаю, хорошо? — я повторяю, понижая голос до нормального децибела, когда снова встречаю его ледяной взгляд. — Я облажался, и я не прошу у тебя прощения. Я знаю, что совершал действительно дерьмовые поступки в прошлом, но я пытаюсь это исправить.
Он сжимает челюсть, глядя на меня в ответ, и мускулы на ней проступают.
— Послушай, чувак, я все еще не понимаю всей этой истории с брачными узами, но я забочусь о твоей сестре, — говорю я, пытаясь воззвать к его человечности за фасадом большого злого волка. — Я бы никогда не позволил, чтобы с ней случилось что-нибудь плохое.
— Как будто ты еще этого не сделал? — усмехается он.
Я провожу рукой по волосам, дергая за пряди.
— Я, блядь, знаю!
Между нами повисает напряженное молчание, мы оба раздражены и затеяли чертово состязание в гляделки. Затем он, наконец, нарушает его, задав вопрос, к которому я совершенно не готова.
— Ты любишь ее?
— Что? — я задыхаюсь, моргая в ответ.
— Это простой вопрос, — рычит Мэдд, все еще глядя на меня сверху вниз. — Ты любишь ее, да или нет?
Мое сердце колотится в груди, в горле образуется комок. Я никогда раньше по-настоящему не задумывался о глубине своих чувств к Эйвери, но я без сомнения знаю, что никогда не испытывал ничего подобного. Я бы отдал свою жизнь за нее в одно мгновение, не задавая вопросов — и если это не любовь, то я не знаю, что это такое.
— Да, — прохрипел я.
Мэдд долго смотрит на меня, словно переваривая мое признание, затем, наконец, натянуто кивает и делает шаг вперед.
— Правильный ответ, — бормочет он, сильно хлопая меня по плечу. — Тебе лучше не облажаться. Если ты это сделаешь, я сам разорву тебе глотку.
Он угрожающе сжимает мое плечо.
— Просто дай мне причину.
Я смотрю на него в ответ, отказываясь отступать от его вызова, даже когда слышу, как распахивается дверь в дом стаи, и чувствую, как сжимается грудь от присутствия моей пары.
— Что случилось? — осторожно спрашивает Эйвери, явно ощущая напряжение в воздухе.
Мы с Мэддом поворачиваемся и смотрим в ее сторону почти одновременно.
— Назначь встречу, — рявкает он. — Кэм получил ответ от своего связного, и он собирается помочь нам разработать план.
Она в шоке отшатывается, сдвинув брови.
— Ого, и что теперь? Ты позволишь ему помочь?
— Просто назначь эту чертову встречу, — ворчит он, поворачивается на пятках и устремляется обратно на кухню.
41
— Ты действительно думаешь, что это сработает? — с надеждой спрашиваю я, оглядываясь на Кэма, идущего рядом со мной, когда мы проходим под бледным светом уличного фонаря.
— Должно сработать, — отвечает он, проводя пальцами по своим темным кудрям, должно быть, в тысячный раз за сегодняшний день.
Все это время мы находились в командном комплексе, разрабатывая стратегию с другими командирами отрядов, как покончить с этим конфликтом с Гильдией раз и навсегда. Единственными перерывами, которые мы делали, были быстрые перекусы в столовой отряда. Солнце село несколько часов назад, и мы, наконец, возвращаемся в лагерь, чтобы немного отдохнуть. Я морально истощена, готовая упасть в постель и проспать до завтрашнего полудня. Что ж, полдень — это долго. Но разве не было бы здорово, если бы у меня была такая роскошь?
Если завтра все пойдет хорошо, то я заслужу несколько дней беспробудного сна и пренебрежения ответственностью. У всех нас будет. Но прямо сейчас я все еще чувствую непреодолимую тяжесть тревоги, давящей на меня, сидящей тяжелой, как якорь, у меня на груди.
— Тебе лучше не играть здесь на обе стороны, — ворчу я, наполовину шутя, но в то же время выражая один из своих самых глубоких страхов.
Независимо от того, что я чувствую к Кэму, доверять ему и посвящать в наши планы — это риск. Я просто надеюсь, что это окупится.
Кэм поворачивает голову набок, бросая на меня недоверчивый взгляд, его брови хмурятся, а губы кривятся в хмурой гримасе.
— Ты хочешь сказать, что все еще мне не доверяешь?
Его резкий тон немедленно заставляет меня защищаться.
— Ты бы сделал это, если бы был на моем месте? — огрызаюсь я, хмурясь в ответ. — Подумай об этом, Кэм. От этого многое зависит.
— Ты думаешь, я этого не знаю? — усмехается он, качая головой и переводя взгляд на тротуар впереди, как раз в тот момент, когда мы въезжаем на подъездную дорожку к пакхаусу. — Для меня тоже от этого многое зависит. Я понимаю, почему другие, возможно, еще не доверяют мне, но я думал, что мы с тобой прошли через это.
Он резко останавливается, проводит рукой по лицу и поворачивается, чтобы посмотреть за стойло на лес за
