Я не буду танцевать.
Брови Хантера взлетели в немом вызове.
— Ты не будешь танцевать вообще или не будешь танцевать со мной?
— И то, и другое, — огрызнулась я. — Я не буду танцевать ни одна, ни с тобой.
— О, думаю, ты передумаешь, — он подошёл к док-станции iPod у стены и начал настраивать прикреплённый к ней iPod touch, — когда услышишь это!
Через секунду музыка громко заполнила тишину.
Я недоверчиво подняла бровь, узнав песню.
— Hozier?
— Что? — Он выглядел комично оскорблённым. — Hozier — чертов гений.
— Согласна, но Jackie and Wilson? — Покачала головой. — Я ожидала чего-то... другого.
— Давай, — поддразнил он, приближаясь. — Пошли.
— Нет, — захихикала я, отступая. — Ни за что, Хантер.
— О, да ладно, — засмеялся он, протягивая руку. — Что тебе терять?
«Своё сердце», — подумала я, уклоняясь.
— Я не буду.
— Это просто танец, — добавил он, разрушая меня этой улыбкой. — Всего один танец. — На этот раз я не успела увернуться. — Просто два человека, двигающихся в одном ритме под офигенную музыку. — Его руки обхватили мою талию, притягивая ближе. — Ну что, Хоуп?
— Большое жирное нет.
— О, да ладно, — сказал он с преувеличенным раздражением. — Как часто ты наряжаешься и надеваешь красивое платье?
— Ты говоришь, что я редко одеваюсь, мистер Казарации?
— Ты спрашиваешь мужчину, который предпочёл бы, чтобы ты вообще ничего не носила, — парировал он без промедления. — Я бы сказал, слишком много, мисс Картер. — Дёрнул за бретельку платья и поднял брови.
— Ты такой раздражающий, — рассмеялась я, хотя изо всех сил пыталась сдержаться.
— Может быть, — согласился он. — Но зато я умею танцевать.
— О, правда?
— Во всех формах, — ответил он, ухмыляясь. — Вертикально. Горизонтально...
— Ладно, — сдалась я, позволяя ему притянуть меня к себе. — Что угодно ради спокойной жизни.
Он раскрутил меня, затем резко притянул обратно, и, клянусь, я почувствовала, как каждая нервная клетка во мне ожила, когда его рука легла на мою поясницу.
А когда он приподнял мой подбородок, я забыла дышать.
— Видишь? — усмехнулся он, глядя на меня. — Мы танцуем, и никто не умер. — Притворно ахнул. — И, смотри, мир всё ещё вертится.
— Смешно, — прохрипела я, пытаясь сохранить самообладание, пока его тело двигалось в такт моему. И, как каждый раз, когда он касался меня, моё предательское сердце пропускало удар.
Он пробуждал во мне сторону, о которой я даже не подозревала, и я не была уверена, что мне должно нравиться это... но нравилось.
Jackie and Wilson сменились на Cherry Wine, и мы продолжали танцевать.
Закрыв глаза, я прижалась щекой к его груди и с наслаждением вздохнула, пока мы покачивались под меланхоличную музыку.
— Ты мой лучший друг, — прошептала я, слегка заплетающимся языком. — Как это печально. — Горько рассмеялась и прижалась лицом к его груди. — Кроме Тиган, у меня есть только ты.
— Это не печально, Хоуп, — мягко ответил он. — Это блять прекрасно.
— Ты не должен был быть частью моего плана, — пробормотала я, скорее для себя.
— Плана?
— Я поклялась себя другому мужчине девять лет назад, — вырвалось у меня. — Быть рядом с тобой только усложняет всё, а мне не нужно больше сложностей.
— Ну что ж, не повезло, малышка, — усмехнулся он. — Потому что я не уйду от тебя. — Его руки сжали меня. — И не позволю тебе уйти от меня.
— Мне так одиноко, Хантер, — вырвалось у меня, пока я прятала лицо в его рубашке. Мои слова были пьяным признанием, но стопроцентной правдой. — Постоянно.
— Я знаю. — Его голос был низким и хриплым, а руки нежными, пока он прижимал меня к себе, всё ещё покачиваясь. — Я знаю, детка.
— Мне больно, — призналась я, крепко закрыв глаза. Я чувствовала, как его сердце колотится в груди, в такт моему. — Во мне пустота, — прошептала я. — Пустота, и она ранит меня.
Хантер приподнял мой подбородок, заставляя встретиться с его взглядом.
— Я могу сделать так, чтобы это прошло, Хоуп, — прошептал он, голубые глаза прожигали меня. — Я могу сделать так, чтобы всё стало лучше.
Я не сомневалась.
Я знала, что он может.
И это пугало меня больше всего.
Я теряла себя в этом мужчине.
Я забывала, кто я.
И кому принадлежу.
Он почти с любовью придержал мою голову, проводя свободной рукой по моей щеке, а его голубые глаза прожигали дыру в моей душе.
— Я могу позаботиться о тебе, Хоуп, — прошептал он. — Если ты просто позволишь.
— Я просто хочу, чтобы кто-то любил меня, — выдохнула я, прижимаясь к его руке.
Глаза Хантера горели искренностью, когда он сказал:
— Кто-то уже любит.
Его прикосновение было таким интимным, его слова — такими искренними и полными любви, что, когда он наклонился ближе, я не отстранилась и не отвернулась.
И когда его губы коснулись моих, я не отпрянула, как должна была.
Вместо этого я вцепилась в его рубашку и прижалась к его мощному телу.
А когда его язык коснулся моих губ, ища большего, я открыла рот и впустила его.
В тот момент, когда наши языки соприкоснулись, волна удовольствия прокатилась по моему телу, заставив меня стонать в его рот, а Хантера — рычать.
Он целовал меня.
Хантер целовал меня.
И мне это нравилось.
Хуже того, я отвечала на поцелуй.
Его запах — одеколон, сигареты, ополаскиватель для рта.
Я должна была ненавидеть это.
Но не ненавидела.
С каждым движением его языка я стонала и извивалась от невообразимого удовольствия, а вкус пива, мяты и никотина наполнял мои чувства.
Его грубые руки на моём теле были более чем желанны, пока он касался меня так, как мне отчаянно хотелось.
Жар разлился по всему телу, пока я растворялась в нём.
Он прижал бёдра к моим, и я почувствовала его возбуждение, давящее на мой чувствительный клитор. У меня не было иллюзий насчёт того, насколько этот мужчина был силён, сексуален и первобытен, и осознание того, что он хочет именно меня...
Знание, что я так его возбуждаю, сводило меня с ума...
