Все тут ясно само собой, глупо и тупо! — убеждала она себя. Я должна знать, если я хочу ему помочь, но тут и знать нечего! К тому же Эгвейн носила в себе собственную свою тайну, тайну, пугающую ее даже тогда, когда она пыталась разгадать ее причины. Найнив учила подругу различать целебные травы, наставляя Эгвейн и готовя ее в нужный день принять пост Мудрой. Лечение больных у Найнив получалось порой особенно удачно: раны заживали, и шрамов почти не оставалось, больные возвращались к жизни с края могилы. Но вот уже и Эгвейн целых три раза вылечила кое-кого из тех больных, с которыми и Найнив справиться не могла, считала их безнадежными. Трижды садилась Эгвейн к постели болящего, чтобы в последний свой миг он мог держать ее за руку, и видела потом, как тот поднимался со смертного ложа. Найнив выпытывала у Эгвейн, как она вылечивала больных, какие травы применяла, в каких сочетаниях. Но ни разу Эгвейн не могла набраться мужества и признаться Найнив, что не делала вообще ничего, люди поднимались сами. Но что-то же я делала! Однажды все могло получиться случайно, но не может же случай явиться трижды!.. Необходимо разобраться во всем, научиться чему следует. Так твердил ставший уже привычным голос в ее голове, создавая при этом как будто эхо внутри черепа Эгвейн. Могла сделать кое-что для посторонних — значит, и мужу помочь сумею!
— Дай я попробую, Ранд! — проговорила она. Эгвейн встала и в тот же миг в открытую дверь увидела перед самым своим домом серебряную арку, арку, заполненную белым свечением. Путь обратно появится, но лишь единожды. Будь стойкой! Эгвейн сделала уже два шага к двери, прежде чем смогла остановиться.
Она оглянулась на Джойю, гукающую в своей колыбели, на Ранда, все еще потирающего рукой свою голову, глядя на жену свою и словно удивляясь, куда это она направляется.
— Нет, — проговорила Эгвейн. — Нет, не пойду! Здесь все так, как мне хотелось уже давным-давно. Я желала жить именно так! Почему же я не могу иметь и это тоже?
Но своих собственных слов она не понимала. Разумеется, здесь все было ей по нраву, этого она и хотела, это и есть ее жизнь!
— Чего тебе хочется, Эгвейн? — спросил ее Ранд. — Если я могу достать для тебя эту штуку, я ведь достану, ты знаешь! А не достану, так сам сделаю!
Путь обратно появится, но лишь единожды. Будь стойкой!
Эгвейн сделала еще шаг вперед. Серебряная арка манила к себе. Что-то ожидало женщину за ней. То, чего она желала сильней, чем чего бы то ни было в мире. Нечто, предназначенное ей для деяния!
— Эгвейн, я…
Позади себя она услышала некий глухой звук. Повернув голову, Эгвейн увидела: Ранд опустился на колени, согнулся, сжал руками виски. Боль никогда раньше не донимала его так жестоко. Чем же все это кончится?
— О Свет! — стонал Ранд. — Свет! Как больно! О Свет, никогда еще не было так больно! Эгвейн!..
Будь стойкой!
Нечто продолжало ждать Эгвейн. Нечто, требующее от нее решения. То, с чем она должна была что-то совершить. Эгвейн шагнула вперед. Как тяжело ей дался этот шаг! Ничто в жизни не давалось ей так тяжко. Вперед, за порог, к арке! За спиной у матери смеялась Джойя.
— Эгвейн! — выкрикивал Ранд. — Эгвейн, я не могу терпеть… — С громким стоном он оборвал свои слова.
Будь стойкой!
Выпрямившись, Эгвейн продолжала идти вперед, но слез своих она сдержать не могла, они катились по ее щекам. Стоны Ранда выросли в нестерпимый крик, как бы поглотивший собою смех Джойи. Уголком глаза Эгвейн успела заметить: уже явился Тэм, вбежал в дом со всех ног.
Он не может помочь Ранду, думала она, и слезы уже вызывали в ее груди рыдания, заполняющие душу горем. Тэм ничего не сумеет сделать, а я могла бы, могла бы! Могла!
Эгвейн вступила в свет, и он бережно обнял ее со всех сторон.
* * *
Содрогаясь от безудержных рыданий, Эгвейн выступила из-под той самой арки, в которую так недавно вошла, и недавно покинутая действительность вернулась к ней знакомым лицом Шириам. Элайда медленно опорожнила над головой девушки серебряную чашу, и холодная чистая вода смыла с лица Эгвейн слезы. Однако рыдания ее продолжались столь безудержно, что бедняжка не знала, когда они прекратятся.
— Ты омыта от того греха, который могла свершить, — провозгласила Элайда, — и от тех, что свершены против тебя. Ты явилась к нам омытая, свободная и очищенная душой и сердцем.
О Свет! — думала Эгвейн, чувствуя, как по плечам ее стекает вода, пусть будет что будет. Но сможет ли простая вода смыть следы того, что я натворила?
— Звали ее Джойей, — промолвила она Шириам между рыданиями. — Джойя — вот ее имя. Я сейчас натворила такое… такое…
— Чтобы стать Айз Седай, приходится заплатить достойную цену, — отвечала ей Шириам, и в глазах ее вновь блеснуло сочувствие, но уже более горячее, чем раньше. — Всегда есть цена.
— Неужели все было на самом деле? Или я видела сон? — Продолжать она не могла, рыдания вновь душили Эгвейн. Неужели я бросила его одного умирать. И ребенка своего бросила?
Обняв девушку за плечи, Шириам повела ее вокруг таинственных арок.
— Ты не первая, — объясняла она Эгвейн, — каждая из женщин, возвращавшихся из иного мира, задавала подобный вопрос. Ответа никто не знает. Принято считать, будто некоторые женщины, не возвратившиеся из своего путешествия под арку, просто решили остаться в том мире, который показался им более счастливым, чем наш с вами. — В голосе ее зазвенели стальные нотки. — Однако если все происходящее — реально и они по собственному выбору остались в том мире, я надеюсь, что там они живут не столь уж счастливо. Я не испытываю никакой симпатии к тем мечтательницам, которые сбегают от ответственности. — Голос ее чуть смягчился. — Лично я полагаю, что все происходит не на самом деле. Однако опасность — реальна. Помни об этом! — Шириам остановилась перед следующей аркой, сияющей изнутри странным светом. — Ты готова?
Переминаясь с ноги на ногу от смущения, Эгвейн все же кивнула, и тогда Шириам крепко взяла ее за руку.
— Второй раз — за то, что есть. Путь обратно появится, но только единожды. Будь стойкой.
Эгвейн задрожала. Нет, какие бы ни ждали меня там события, они не могут быть страшнее уже пережитых мною бед. Такое невозможно! И она вступила в туманное сияние.
* * *
Эгвейн удивленно рассматривала голубой шелк своего платья, украшенный жемчужной вышивкой, пропыленную, изодранную материю. Девушка подняла голову — и выяснилось, что очутилась она среди руин великолепного когда-то дворца. То был Королевский Дворец Андора в Кэймлине. Поняв это, девушка едва не вскрикнула.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
